— Да, — гордо ответил чернокнижник, — в твою честь, мой коготь белого льда. Он вырастет таким же сильным, крепким, как и ты.
— Мне уже не терпится их всех увидеть, — самка тяжело задышала, раздувая небольшие ноздри, очевидно её изнутри скручивал новый приступ боли.
— Мы скоро отправимся на юг, я оставил их под присмотром Нивервира.
Дракон вовремя оборвал себя, чтобы не затрагивать тему времени. Он сам не знал сколько дней прошло с тех пор как он покинул Скрытую Долину. Истекли ли установленные им две недели или же нет. Это заставляло его тревожиться, и лучше Азайлас не чувствовать его неуверенность, только не сейчас, только не в такой обстановке. Пускай спокойной, но не совсем надёжной. И Трефалкир не мог точно сказать, когда они вдвоём прибудут в безопасную Долину и увидятся с детёнышами. Поэтому решил избежать большей конкретики в этой теме.
— Ты выглядишь очень измотанным, любимый мой, — заметила драконица, приоткрыв один глаз.
— Это пройдёт, — уверил он её, не беспокоясь о себе, — мне нужно успеть восстановить одну заднюю лапу до того как лёд истает и потеряет форму.
— Он уже тает, — самка опустила сине-белые веки, — во всяком случае, тот, что внутри. Если бы холод и стихия не тронули бы кости, то начался бы обратный процесс, но для лап уже слишком поздно.
Трефалкир приподнялся на предплечьях и с тревогой оглядел ледяные конечности. Сейчас у него просто не хватит магии, чтобы продолжить работу. Они пока источали холод и вроде не таяли, влажного блеска не было заметно. А вот у живота виднелась тёмная земля, впитывающая воду.
— Я займусь этим как только смогу, — он вернулся в лежачее положение и смотрел прямо на её морду, разглядывая все изгибы, пластинчатые наросты, — сейчас обоим нужно поспать и набраться сил.
— Ты можешь полететь на охоту, — спокойно отметила Азайлас, — быстрее восстановишься.
— Я не оставлю тебя ни на минуту, — сразу отрезал дракон, фыркнув и прищурив тёмно-оранжевые глаза, — не сейчас. Или ты голодна?
— Нет, я пока не чувствую ничего такого, только поломанное тело. Это нормально, не переживай, — поспешила она успокоить его, затем попыталась переубедить. — Вряд ли здесь кто-то захочет мне навредить в твоё отсутствие.
— Я не буду рисковать лишний раз. Только не теперь, когда вернул тебя.
Земляной дракон встал на четыре лапы, потянулся, расправил оба крыла, свернул их. За всё это время самка практически не сдвинулась, лишь тяжело и мерно дышала. Сил переубеждать Трефалкира у неё не было. Да и голову начинало кружить, что только спутывало идущие сигналы боли по остававшемуся телу, делая их невыносимыми. Боком она чувствовала жёсткую землю, но сменить позу не смогла бы. Она попыталась вспомнить, с какой стороны от северных пиков находится этот небольшой безжизненный, бесснежный участок. Не получилось. Драконица слышала, как её спутник обходит вокруг неё и ложится к её спине, почувствовала как он вновь заботливо накрывает её крылом.
— Нам нужно поспать, — дракон вытягивает шею параллельно её шее и устраивается ко сну, — завтра я восстановлю тебе заднюю лапу, и мы перелетим в ближайший лес.
Азайлас, уже чувствуя, как проваливается в небытие, лишь что-то пробурчала в знак согласия. Близость земляного дракона действовала самым благоприятным образом, успокаивала, казалось, даже ослабляла боль и позволила ей скорее уснуть. Даже в таком ужасном состоянии казалось, что можно так пролежать рядом с ним вечность.
