— Ты опоздала, — проворчал седой старик, сидя с закрытыми глазами на коленях в небольшой комнатке, сделанной в стиле храма богу Сору. На полу лежали циновки, стены были светлые, в каждом углу по вазе с цветами да небольшой алтарь у дальней стены. Даже в богатых домах и храмах все выглядело одинаково — Сор не любил роскоши, потому его почитатели обустраивали молельни скромно. Разница была только в редкости цветов и в искусности, с которой был сделан алтарь. В этой молельне стояли редкие и нежные морозные розы из далеких северных степей, а статуя-алтарь была точной уменьшенной копией той, что стояла в Центральном соборе в столице Пентары.
— Простите, мастер, — извиняющимся тоном отозвалась Бава, падая на колени на циновку за дедом и закрывая глаза. Спрашивать, откуда старик знает, что пришла именно она, воительница не стала, к таким фокусам девушка давно привыкла. Мастер был в преклонном возрасте, но от этого слабее не стал. Наоборот, к силе добавились опыт и мудрость, несвойственные юности. Теперь этого старца опасалась добрая половина королевства, но уважали все, даже враги.
— Случилось что? — нахмурился дед, все еще не открывая глаз.
— Да, встретила людей в беде, не смогла пройти мимо.
— Что за беда?
— Власти их слишком прижали, люди и шагу не могли ступить без страха, что их казнят за пустяковую провинность. Когда я проходила мимо, нашла лагерь тех, кто не смирился и решил бороться. Я согласилась их возглавить.
— И чем все кончилось?
— Мы победили.
— Молодец!
— Мастер… я дала людям имя Недовольных.
— Что? — на этот раз старец не усидел, он развернулся к своей подопечной и даже открыл глаза.
— Простите меня за неразумный поступок, но вроде бы никого из слуг короля там не было, не думаю, что эта шалость как-то повлияет на нас. Мне нужно было сплотить людей, дать им веру, я решила, что это имя будет как раз кстати.
— Ладно, что сделано, то сделано, — проворчал мастер Анжу Милока. — Ты действовала из лучших побуждений, не могу винить тебя, будем надеяться, что эта выходка не приведет ни к чему худому.
Ненадолго воцарилась тишина, и учитель, и ученица молчали.
— Мастер, окажись я там одна, сама бы не справилась, — прервала безмолвие Бава. — Мне встретилась четверка странных путников, не таких сильных как вы, но все они превосходили меня. Если бы не их вмешательство, мне бы ни за что не справиться. Думаю, эти ребята направляются в Телену, они отстают от меня лишь на день, не больше. Мы могли бы попытаться их завербовать. Мне показалось, ими движут благородные мотивы.
Мастер Анжу крепко задумался.
— А знаешь, где они планировали остановиться?
— Нет, мастер, простите, я так торопилась к вам, потому с ними даже не попрощалась.
— Ладно, возьму это на себя. Попрошу своих людей подежурить на входах, авось заметят кого похожего. Пришлю всех к тебе, опишешь эту четверку. Хорошим людям мы всегда рады будем! Кстати, они не говорили, что за цели преследуют?
— Нет, не говорили, а сама я не спрашивала. Вот еще что, на самом деле их не четверо, а пятеро, только последнего я ни разу не видела. Он попал в плен к диктатору, и остальные собирались его спасти.
— Понятно. Ладно, я рад, что ты пришла целой и невредимой. Нам предстоит серьезное дело, так что отдохни, пока можешь. Сиди тут и не светись, они о тебе знают. Я сам со всем разберусь.
С этими словами старик встал с колен и заспешил из комнаты, давая понять, что разговор окончен. Бава улыбнулась: она решила, что ее сейчас отчитают как нерадивую ученицу, но мастер почему-то остался спокоен. Неужели все настолько хорошо идет, что ее опоздание ни на что не повлияло? Или на него так подействовала умиротворенность комнатки-храма?
Несколько дней в пути, и край лесов и озер остался позади. Теперь отряд оказался в холмистой местности, но движения это не замедлило. Настроение у всех было прекрасным — до столицы области оставалось всего ничего, а там их ждала финальная схватка с «Драксоном». Ну, точнее, финальная схватка с Лапой Волка. Легкая победа в Висле придала им уверенности, и они поверили, что могут справится с любыми трудностями. Тем не менее, каждый в отряде не прекращал тренировок, что хоть немного успокаивало Стого, единственного, кто не разделял общего оптимизма. Его всегда считали беззаботным балагуром, но в отличие от остальных, он видел возможности Ленто, знал его настоящую силу, поэтому расслабиться не получалось. Конечно, гордится было чем: Голге и Зава теперь стоили трех с половиной Мизинцев, а Кассетто дорос до шести или даже семи. Только бабу Гасту Стого по-прежнему оценить не мог. То ли она нарочно скрывала свои возможности, постоянно изменяя ауру, то ли тут был какой-то фокус, Стого не знал. Но поговорить на эту тему со старушкой не решался.
