— Он поселился на сеновале соседнего дома, когда мне было лет шесть, — пробурчал он также тихо, чтобы слышал только Стого. — Сначала все его сторонились — пришлый, как-никак, но потом попривыкли. На вторую неделю после его появления я сильно заболел. Родители перепробовали все средства, но ничего не помогло. Знахарка сказала, что спасет меня только чудо. И вот, на третью ночь, моя семья оставила меня и пошла в местных храм молиться за выздоровление. И тогда, когда я в бреду стонал и ворочался, Усто прокрался в мою комнату. Он сел на кровать, полчаса колдовал, делая странные пассы, и в итоге вылечил. Родители приняли это за милость Сора, но я все видел и знал кому обязан, но другим не сказал — старик просил не выдавать его. С тех пор я стал навещать Усто. Слово за слово, визит за визитом, так и подружились…
— И какой смысл Светлому скрываться? От кого он прятался, не знаешь?
— Я спрашивал об этом, но он лишь улыбался, хлопал меня по плечу и говорил, что так нужно, а пояснять не хотел. Не забывай, мне было всего шесть лет, с чего бы ему со мной откровенничать?
Снова пауза, Стого обдумывал услышанное, а Кассетто погрузился в воспоминания.
— А кто такой этот Повар, о котором говорил Устин? — настала очередь Багряного задавать вопросы. Любопытство даже пробилось сквозь обычно холодное и невозмутимое выражение лица.
Стого сначала скривился, но потом заулыбался, давая понять, что воспоминания у него с этим связаны двоякие.
— Это папка мой, а заодно и наставник… по мордобитию. Брат мой к Луноходцам в орден сбежал, хоть батя и против был. Вот и пришлось ему меня обучать, а я ведь с детства считался негодным бездарем… Прилетало мне знатно, но толк вышел, сам все увидишь, как эти крысеныши повылазят!
— Учил, говоришь? А откуда он всему научился-то? И чем занимался?
— Ну, раньше он охотился на всяких чудовищ по лесам и болотам, людям помогал, а, вообще, шатался как какой-то нищий от деревни к деревне. Он принципиально не брал денег за труды, ничего не просил, жил только за счет милости тех, кому помогал. И вот, в один момент ему все надоело, он осел и завел нас с братом…
На этом месте Стого осекся, вспомнив про рану Горо, и весь энтузиазм его угас. Кассетто этого не заметил, он обдумывал услышанное.
— Ну, хоть кормили тебя хорошо! — с легкой завистью заметил Багряный.
— С чего ты это взял? — в удивлении Стого вышел из задумчивости и всем телом повернулся к собеседнику. — А, это с того, что Усто его Поваром назвал? Да не бери в голову, готовит он так паршиво, что… Псака, даже сравнить не с чем!
Псакой называли клейкую кашу из соседнего королевства. Там она считалась лакомством, но для жителей Пентары на вкус была отвратительной, поэтому со временем слово перекочевало в разряд ругательств.
Кассетто хотел спросить о чем-то еще, но закрыл рот, так ничего и не сказав. Кулаки его сжались, и он осторожно направился от стойки к входной двери. Стого тоже услышал неладное, по-кошачьи быстро и ловко, он сел на столе и опустил руки к поясу под полы плаща. И вовремя — дверь заскрипела, приоткрылась, и в таверну пожаловало трое незваных гостей. Сектанты не таились. Подходя к трактиру, они что-то громко обсуждали и хохотали. Бандиты считали, что идут позабавиться и засады не ждали.
Кассетто и Стого отреагировали мгновенно. Вошедшие даже не заметили, как у них перед носом оказался противник. Багряный с размаху врезал в челюсть тому, что справа. Бандит, так и не сообразив, что произошло, отлетел к стене и безжизненно сполз с проломленным черепом. Второму повезло больше — Стого был дальше и только встал со стола, поэтому его противник успел достать меч, но это его не спасло. Столсен бросился на бандита, тот только этого и ждал и замахнулся, собираясь разрубить юнца пополам. Но меч застрял между зубьев вилки, появившейся в левой руке Стого, а зажатый в правой нож оказался в сердце замешкавшегося сектанта. Последний из «Драксона», успел сделать не больше товарищей — Кассетто одной рукой схватил его меч, а второй ударил в правое плечо, послышался хруст. Стого воткнул вилку в левое бедро субъекта, а заодно прикрыл ему рот, чтоб не визжал. Конечно, смысла в этом не было — жест был скорее привычкой, чем необходимостью.
Стого и Кассетто первый раз сражались бок о бок, заранее не сговаривались, тем не менее, все выглядело слажено. Багряный схватил противника, который теперь не мог ни бежать, ни драться, и бросил его на один из ближайших столов. Тот заверещал от боли, но это ни у кого жалости не вызвало.
— Кто вы такие, загрызи вас Жакор? — ругнулся бандит, но тут же пожалел об этом, так как рядом с его головой просвистел кулак Кассетто, пробивший дерево стола.
— Не смей говорить мне о Жакорах, ты, мелочь! — прошипел он.
— Кассетто из Багряных, парень, — с толикой доброжелательности пояснил Стого, снова удобно усаживаясь на соседнем столе и качая ногами в воздухе, как маленький ребенок на высокой лавке. — Так что не советовал бы про монстров этих говорить. И дружками нас пугать не стоит, мы как раз за их головами.
— Да вы хоть знаете…
