Шли они по темноте около часа, может дольше. Голге замечательно ориентировался, ни разу не замедлил шаг, не остановился. Парень шел и шел через чащу, иногда поворачивая, чтобы, как он объяснил, обойти возможные стоянки «Драксона» и глухие участки леса. Зава, шедшая прямо за Голге, еле поспевала за ним. Наконец, они дошли до окраины леса и оказались у ограды чьего-то огорода. Голге не стесняясь перелез через невысокую изгородь и поманил своих новых товарищей за собой. Те в нерешительности переглянулись, но последовали за ним. Пригибаясь, ребята пробежали между грядок и оказались у задней двери дома. Парень достал ключ, немного поковырялся в замке, и через несколько секунд они оказались внутри. В комнате горел свет, в кресле у камина сидела пожилая женщина и что-то вязала. Когда ребята вошли в дом, старушка лишь бросила на них взгляд и вернулась к пряже.
— Кого это ты привел, сынок? — спросила она. — И опять на два месяца пропал, негодник!
Голге явно смутился.
— Эти люди пришли сюда, чтобы расправиться с «Драксоном», мама, так что к утру мы все будем свободны! — с горячностью ответил он.
Женщина еще раз оглядела гостей, но впечатление они не произвели.
— Эти-то? Ну-ну, мечтай…
— Эй, тетенька, вы недооцениваете нас! — обиделся Стого. — Возможно, с виду мы не такие грозные, но поверьте, завтра мы освободим этот город!
— Завтра? — удивился Голге. — Но сейчас ночь, самое время для неожиданного удара!
— Успокойся парень, — зевнул Стого, который снова сделался уставшим и помятым. — Мы не крысы какие-то, чтобы нападать со спины, так что жди завтра настоящего представления!
С этими словами он плюхнулся на сено, которое заметил в углу комнаты, и почти сразу же захрапел.
— Неисправим, — пробурчал Кассетто. — Ладно, он прав. Мы с дороги устали, так что поспать не помешает!
И Багряный пристроился у стены и закрыл глаза. Зава и Голге почти одновременно вздохнули, но делать нечего, вдвоем у них все равно нет и шанса. Светлая так и не поняла, зачем они покинули место стоянки, если все равно не собирались нападать сегодня. Ведь они могли спокойно заночевать там, а с утра двинуться в город. Стого человек странный и понять его порой сложно, но делать нечего, без него и Кассетто с «Драксоном» не повоюешь. Завтра, так завтра.
Заву как гостью положили на кровать, Голге прилег на лавке, а его мать задремала прямо в кресле у камина. Светлая заснула быстро, сказалась усталость от дневных странствий, ноги ее еще не привыкли к таким нагрузкам. Зава не переживала о завтрашнем дне, она верила в Стого и Кассетто. Уж кто-кто, а эти двое точно всем покажут!
Зава проснулась рано и тут же огляделась по сторонам. Все было как вчера: старушка все еще дремала в кресле, Кассетто спал, прислонившись к стене, Голге храпел на лавке, а Стого… а вот Стого-то и не было на месте! Девушка вскочила с кровати и почти сразу ее взгляд упал на клочок бумаги на столе. Это оказалась записка от Столсена, в которой значилось: «Проснулся. Потренировался. Что-то жрать хочется, пошел в таверну!». Зава вышла из себя — какой все-таки этот парень безрассудный! Разве можно взять и уйти из дома в захваченном противником городе? Они тут местную власть собираются свергать, а он дурака валяет, поесть ему видите ли захотелось! Пора будить Кассетто, нужно что-то срочно предпринять, пока этот олух не наделал глупостей. Стоило только девушке подойти к Багряному, как тот открыл глаза. Зава молча кивнула в сторону пустого угла, где вчера расположился Стого, и протянула Кассетто записку. Тот лишь бросил взгляд на бумажку и неожиданно для девушки довольно улыбнулся.
— Значит, он уже начал действовать… — сказал он задумчиво. — Что ж, думаю, нам тоже пора!
С этими словами Багряный разбудил Голге и кратко обрисовал ситуацию. Он тут же натянул зеленый плащ, схватил лук с колчаном и был готов. Это утро началось слишком стремительно. Зава еще не успела осознать, что происходит, а уже осталась один на один с дремлющей старушкой с наказом защищать дом. Как же ей «повезло» с товарищами, оба умотали и оставили одну! А если сюда кто-то заявится? Ладно, это вряд ли… она будет ждать от них вестей, а пока можно и полежать! С этими мыслями девушка снова растянулась на кровати…
А в этот момент Стого сидел в местной таверне и уплетал какую-то кашу, попутно откусывая от большого ломтя хлеба. В такую рань гости в таверну наведывались редко и в первую очередь просили отнюдь не завтрак, скорей опохмелиться. Трактирщик, седеющий тучный мужчина лет шестидесяти, рассматривал Столсена с некоторым любопытством, но вопросов не задавал. Вдруг дверь за спиной трактирщика распахнулась, и в зал вошел мальчик лет восьми. Он с отрешенным видом огляделся, протирая заспанные глаза, но, заметив гостя, проснулся и оживился. Паренек подошел к Стого, забрался на соседний стул и с интересом на него уставился, разглядывая.
— Ты ведь не местный, дядя, — наконец сказал мальчик очень серьезно.
— Допустим, — озорно глянул на ребенка Стого, не отвлекаясь от еды.
