Голге опустил голову и замолчал, Зава тоже молчала, наслаждаясь отдыхом и давая время парню собраться с мыслями.
— Это случилось через пару месяцев после того, как мы ушли в леса, — наконец начал он. — В тот день все шло как обычно, мы обнаружили две группы бандитов и решили их перебить. Мой брат, Яскенд, должен был разобраться с большим, а я — с меньшим, вот мы и разделились. В этом не было ничего необычного, мы уже так делали, и всегда все шло хорошо. Я даже не переживал за брата, ведь он намного сильнее и опытнее меня, понимаешь? И вот, когда я выполнил свою задачу, которая оказалась почему-то намного легче обычного, случилось что-то странное. Я уже был готов идти, как до меня донесся запах гари. Я взобрался на вершину самой высокой в округе сосны и увидел страшную картину: весь участок леса, где находился брат, был объят пламенем. Я похолодел от ужаса и бросился на выручку, но когда пришел… увидел только несколько тел убитых им бандитов, парочку его стрел, а чуть дальше пепелище и больше ничего, брат пропал. Большой участок леса сгорел дотла, как будто там много дней бушевал пожар, поэтому от брата ничего и не осталось. До сих пор не знаю, что там произошло, и кто убил Яскенда. Точно не знаю, но вряд ли кто-то из тех ничтожных бандитов обладал такой силой, чтобы все так основательно сжечь. В общем, одни загадки…
Зава удовлетворительно кивала, все было так, как она и предполагала.
— Понимаешь, они все это время знали, что та старушка — твоя мать, знали, что через нее могут повлиять на тебя, но почему-то не сделали этого! Ты доставил им массу неприятностей, но на тебя так и не начали охоту. Как думаешь, к чему бы это?
— Не понимаю… — озадаченно глянул на нее Голге, это в голову ему не приходило.
— Я думаю, — перебила его Зава немного нерешительно, слегка задумавшись, а потом вдруг затараторила: — Я думаю, твой брат жив и как-то со всем этим связан! Именно из-за него они тебя не трогали, понимаешь? Именно поэтому ты не смог найти его тело. Думаю, тебе лучше пойти с нами и во всем разобраться! Возможно, я делаю слишком поспешные выводы и Яскенд все-таки мертв, но что-то тут явно не так. Если ты пойдешь с нами, сможешь разобраться с этим и понять, что же случилось на самом деле в тот день. Что думаешь?
Голге просиял.
— Знаешь, совсем недавно я просил Кассетто взять меня с собой, а теперь… теперь у меня есть не просто желание помочь вам, но и стимул бороться с «Драксоном»! Все эти месяцы я заставлял себя верить, что брат жив, но боялся дать волю ложным надеждам, а после этого разговора… я снова убежден, что мой брат не в объятьях Сора! Он слишком хорош, чтобы так просто умереть! Знаешь… спасибо тебе!
Зава подмигнула парню и закрыла глаза, собираясь уснуть прямо здесь. Она была довольна, что все кончилось, и они помогли жителям города. Теперь девушка не чувствовала себя слабой и бесполезной. Конечно, с крыльями не все пока понятно, да и других вопросов хватало. Насколько она знает, каждый орден обладает какой-то одной способностью, а тут… Она может и лечить, и толкать, да еще и эти крылья… К чему бы это? Наверное, эти крылья — это отталкивающая сила, воплощенная в такой форме. Она не летает в обычном смысле этого слова, она просто отталкивается, что позволяет не падать и при этом перемещаться. Что ж, нужно спросить об этом у дедушки, он точно обо всем знает, а сейчас стоит выспаться.
Голге же, после того как ему подмигнула Зава, слегка смутился, отвернулся от нее и посмотрел в зал. В трактире шумно, Стого и Кассетто вовсю празднуют, но это не помешало Ронтеру тоже уснуть рядом с Завой уже через пять минут после их разговора.
На дворе уже была ночь. Кассетто быстро наскучили разговоры с местными, поэтому он устроился у стола, спокойно наблюдая за общим весельем и сам не заметил, как заснул. Стого, который продержался дольше всех, вырубился прямо на середине фразы, рассказывая очередную забавную историю. Оставшиеся покинули трактир, и гуляния продолжились до самого утра, отдыхали и веселились все, от маленьких детей до глубоких стариков. Кто-то собрался на главной площади у развалин мэрии, кто-то засел в трактирах, все развлекались на свой лад. Свобода, возможность не бояться завтрашнего дня — это опьяняло тех, кто еще вчера считал, что насилию и произволу не будет конца. Теперь люди самозабвенно отдавались веселью, также как еще вчера страху. Наконец, под утро они устали и начали расходиться по домам.
