Гроза утихла. Дождь закончился. Абрахам распахнул окно и наполнил спальню свежим воздухом. Солнце пробивалось сквозь уплывающие прочь серые облака. Стокер сел за рабочий стол и стал размышлять о том, каким будет его новый роман, и с чего следует начать. Абрахаму предстояло хорошо поработать, создавая новый сюжет своего произведения, и еще завершить идею заказчика Владислава Дракулы…
Принято считать, что рукописи «не горят». Для успеха задуманного дела, Стокеру нужно было закончить свой новый роман раньше, чем будет поставлена последняя точка в проекте графа. Тогда события нового сюжета раньше вступят в силу и, перечеркнут собой параллельно идущую историю, в которой абсолютное зло побеждает реально существующих персонажей: Миреллу, Ван Хельсинга и самого Джонатана Харкера в лице Стокера. Остается пожелать удачи писателю-творцу, в жилах которого течет кровь пророков…
Дневник Абрахама Стокера.
20 сентября. 1896 г. Утро.
Я долго не делал записи в дневнике. Был увлечен работой над романами. Осталось недолго ждать, всего несколько дней, и я завершу оба произведения.
За последние пару месяцев в замке произошло немало событий. События эти, одновременно шокирующие и удивительные. Начну с того, что все писатели — гости графа, один за другим стали исчезать. Каждое утро, в зале-гостинной появлялось все меньше кудесников пера и бумаги. Первой пропала Гертруда Стоун, затем писатель из России, за ним Ксу Дзянь из Китая, следом Амадей Мюллер из Германии и последним, с кем я поужинал в последний раз, был Юранд Вуйчик из Польши.
Примерно около трех недель, я обедал и ужинал в одиночестве. Как это ни странно, но стол всегда был накрыт на великое множество персон.
Мирелла все еще в подземелье. Ван Хельсинг ищет способ освободить сестру из заточения. Мы с ним пару раз навещали узницу. Ван Хельсинг приносил ей свежую кровь и хорошие новости о том, что в ближайшее время ее заточение закончится.
Два-три раза в неделю я спускался к Яну, и мы выходили с ним на площадку третьего яруса и разговаривали у жерла колодца. На мои вопросы, по поводу исчезновения писателей, мясник не давал прямых ответов. Я был уверен в том, что громила знал обо всем, что происходит в замке.
Были периоды длительностью примерно с неделю, когда Ян странно себя вел. Он не желал со мной общаться. При моем появлении в кухонном помещении, мясник просто уходил. Еще одна странность, которую я заметил, заключалась в отвратительном запахе, исходящем от чистоплотного, следящего за собой молодого парня. Так же был еще один нюанс, который удивил меня. Когда прибыла посылка с Вербеной (Святая Трава), Ян вынес из помещения кладовой деревянный ящик. Поставил его на стол и вскрыл. Внутри посылки было несколько стеблей растения и лист бумаги, на котором было что-то написано. Ян сунул руку в ящик, и тут же отдернул ее, словно коснулся поверхности кипящей воды. Я забрал растение и вернулся в свою комнату.
Стебли и цветки Вербены были в точности такими, какими их описал мне Ван Хельсинг. В посылке было несколько разных видов растения с разным окрасом и формой цветков.
Я взял рукописи, «Святую Траву», и отправился на чердак. Мне хотелось как можно быстрее поместить в сундук с моим творением, дополнительную защиту от темных сил. Хотя, до конца не верил в ее эффективность.
Я поднялся по винтовой лестнице и вошел в чердачное помещение. Зажег масленую лампу и направился в ту часть чердака, где меня «ждал» сундук. В полной темноте я шел по скрипящим половицам. Будучи уже на чердаке, я вспомнил о предостережении Яна не посещать Восточное крыло замка после захода солнца. Не смотря на это, я все же решил довести дело до конца. Сундук находился в нескольких шагах от меня. Я приготовил ключ и собирался как можно быстрее положить рукописи в сундук и поспешить вернуться в свою комнату.
Солнце уже село, но вечернее зарево все еще боролось с наступающими сумерками. Я мягко ступал, двигаясь к своей цели. Неожиданно, где-то впереди послышался скрип половицы. Я остановился и прислушался к тишине. Поднял повыше лампу и стал всматриваться в темноту. Через несколько секунд, снова послышался звук скрипнувших деревянных брусов, устилающих подножный пол. Но на этот раз скрип раздался позади меня. Я обернулся и осветил мрак лампой, но никого не обнаружил. То, что было дальше, лучше и не вспоминать. Но мой дневник должен сохранить в себе этот эпизод:
