Драматургия ГДР полностью

К а л у з а (к публике, под музыку). Да, я был знаменит на весь город. До тридцать третьего меня называли Красным Отто. Сперва только враги. Потом все. Да, мы дрались со штурмовиками за наших товарищей. Тогда это называлось «обороняться». А сегодня, в тысяча девятьсот сорок шестом году, наша власть, а это значит: «Рукам воли не давать!» Наш новый строй сильнее всякого кулака. Вот что я твержу себе все время. А когда мне попадаются знакомые морды из тех, что потакали штурмовикам, я стискиваю зубы. Труднее всего научиться выдержке. (Уходит с авансцены.)

Т о л с т ы й  г о с т ь (смеясь). Красный Отто.

Калуза ударяет его кулаком наотмашь.

П о л и ц е й с к и й. Так его.

К а л у з а. Ошибка вышла. Убери его.

Т о л с т о г о  г о с т я  уносят. Калуза садится. К нему подходит фрау Флинц.

Ф р а у  Ф л и н ц. Господин полицейский, этот человек получил по заслугам.

К а л у з а. Но бить все равно нельзя.

Ф р а у  Ф л и н ц. Со всяким случается.

Калуза кивает.

Знаете, моим ребятам никакая работа не страшна. Вы бы с ними враз столковались.

Парни встают.

К а л у з а (полицейскому). Продолжайте проверку.

Полицейский уходит в глубь сцены.

(К фрау Флинц.) Как, эти пятеро — все ваши? Вот это да!

Издалека доносится энергичный голос полицейского: «Вашу трудовую книжку, пожалуйста».

Если бы все были такие сознательные, полиции нечего было бы делать!

Ф р а у  Ф л и н ц. Что верно, то верно, но все же полиция — дело хорошее.

К а л у з а. Почему?

Ф р а у  Ф л и н ц. Сами посудите. У меня пятеро парней. И всем им охота сбежать от матери, а тут еще они слышат, что в Лойне настоящая работа, рабочие карточки, хорошо платят, ордера, водка и все такое. А главное — мать далеко, никакого надзора. Вы ведь понимаете, к чему их сразу потянет?

К а л у з а (улыбается). Тут уж ясно, право слово. Одет, сыт, проглотил стаканчик, ну и потянет.

Ф р а у  Ф л и н ц (хмыкнув). Вот я и говорю. Народ они молодой, не понимают еще, что всякую работу нужно делать на совесть, хоть она вроде и незаметная. На то и полиция, чтобы приказать: сиди и не рыпайся, делу время — потехе час. Верно?

К а л у з а. Ничего подобного, милая. Мое дело обеспечить рабочую силу для расчистки развалин. И точка.

Г о л о с  п о л и ц е й с к о г о. Вашу трудовую книжку.

М у ж с к о й  г о л о с. Какое вы имеет право?

К а л у з а. Но-но… С вами по-хорошему, и будьте любезны соблюдать, право слово. (Парням.) Ну, давайте ваши трудовые книжки.

Ф р а у  Ф л и н ц. Вот я и говорю. Толстяк ни в какую не хотел ехать в Лойну. Тут уж без всякой трудовой книжки видно, что человек работать не хочет.

К а л у з а (садится). Что я ему и доказал — яснее ясного. Только вот ударил зря.

Полицейский добрался до туалета.

Г о л о с  п о л и ц е й с к о г о. А ну, выходи!

Ф р а у  Ф л и н ц. Вот я и говорю. Человек хочет в Лойну, О чем это говорит? Это говорит, что он хочет работать, а то зачем бы ему туда ехать. И если у кого такой наметанный глаз, как ваш, то к чему ему спрашивать трудовую книжку, раз человек действительно желает трудиться. Моим ребятам в Лойне делать нечего.

П о л и ц е й с к и й  долго не показывался из туалета. Наконец выходит оттуда с  м у ж ч и н а м и.

О д и н  и з  м у ж ч и н (беспрерывно твердит). Я — артист.

П о л и ц е й с к и й. Да-да.

Слышатся негромкие восклицания: «Безобразие! Где свобода?»

К а л у з а (с сомнением, к фрау Флинц). То есть как это. Человек хочет трудиться, а ему нечего делать в Лойне? Тут что-то не так, право слово.

Ф р а у  Ф л и н ц. Что ж тут непонятного. По своей охоте человек не поедет в Лойну, там ведь работать надо. А если ему охота работать, то в Лойне ему делать нечего.

П о л и ц е й с к и й (подходит). Господин советник полиции, разделались со всеми.

Ф р а у  Ф л и н ц. Так им и надо. Вот, смотрите. Это — щелкунчик. Вот я и говорю, охота вам изо дня в день торчать в душной комнате и делать щелкунчиков? Мои парни только и ждут, что кто-нибудь придет и скажет: а ну, выходи из душной комнаты и отправляйся на расчистку развалин, там вам повезет. Что вы на это скажете?

К а л у з а. Черт возьми, верно.

Ф р а у  Ф л и н ц. Вот я и говорю. Видите, как трудно моим парням сказать вам, что они не поедут в Лойну.

К а л у з а. Да этого от них никто и не требует. Кто их принуждает?

Ф р а у  Ф л и н ц. Полиция. Она заботится о том, чтобы никто не потрафлял своим прихотям, а работал.

К а л у з а. Вы, значит, стоите на том, что я должен удерживать людей от расчистки развалин?