Драмы. Басни в прозе полностью

Натан

Саладин

Натан

Саладин

Натан

Саладин

Натан

(Передает ему служебник.)

Саладин

(жадно раскрывая книгу)

Натан

Саладин

(перелистывая книгу)

(Громко.)

(Устремляясь к ним.)

Зитта

Саладин

(храмовнику)

(Рэхе)

Зитта

Храмовник

(Падает к его ногам.)

Саладин

(поднимая его)

^{150}

Я лежал у ручья в глухой чаще леса, где мне не раз удавалось подслушать разговор зверей, и под тихий плеск его струй старался облечь один из моих вымыслов в тончайший поэтический наряд, столь излюбленный басней, избалованной со времен Лафонтена. Я размышлял, выбирал, отбрасывал, лоб мой пылал… Все напрасно — лист бумаги, лежавший передо мной, оставался все так же девствен. В раздражении я вскочил… но что это? Передо мной стояла она сама — Муза басни^{151}.

И она сказала мне, улыбаясь:

— Ученик мой, к чему эти бесплодные усилия? Правда нуждается в прелести басни; но нуждается ли басня в прелести гармонии? Смотри не пересоли. Довольно и вымысла поэта; изложение же пусть будет непринужденным, это дело прозаика, как смысл — дело мудреца.

Я хотел было ответить ей, но Муза уже исчезла. «Исчезла? — спрашивает меня читатель. — Да ты небось просто решил нас провести! Жалкие выводы, к которым привела тебя твоя беспомощность, ты вложил в уста Музы! Впрочем, довольно обычный прием…»

Великолепно, читатель! Никакая Муза мне не являлась. Я просто рассказал тебе басню, из которой ты уж сам позаботился вывести мораль. Я не первый и не последний из тех, кто вкладывает свои измышления в уста божественного оракула и потом выдает их за его афоризмы.

— Эх вы, бедняги муравьи! — сказал хомяк. — Ну стоит ли все лето трудиться, чтобы собрать такую малость? Посмотрели бы вы на мои запасы!

— Если они больше, чем это тебе необходимо, — отвечал ему муравей, — то верно поступают люди, когда разрывают твои норы и опустошают твои кладовые, а тебя самого заставляют платиться жизнью за твою разбойничью жадность!

Лев приблизил к себе одного потешного зайца.

— А правда ли это, — спросил его как-то заяц, — что вас, львов, легко отпугнет любой петух своим жалким криком?

— Что правда, то правда, — отвечал ему лев, — да и вообще, надо признать, что мы, крупные звери, не лишены подчас маленьких слабостей. Ты вот, к примеру, слыхал небось про слона, что его бросает в дрожь от хрюканья свиньи.

— Да ну? — удивился заяц. — Что ж, тогда мне понятно, почему и мы, зайцы, дрожим от ужаса, заслышав лай собак.

Осел взялся тягаться с охотничьей лошадью, кто из них прибежит первым. Он сразу отстал, и его осмеяли.

— Знаю я, в чем тут дело, — сказал осел. — Месяца три назад я наступил на колючку, у меня и сейчас все нога болит.