И в этот момент в обескровленную и духовно опустошенную страну, высадясь с огромных лодок, вторгаются странные бородатые существа, ездящие на больших оленях, вооруженные металлическими палками, изрыгающими смертоносный огонь. Испанцы. Посланцы бога Уиракочи, как они утверждают. Да и сами они, дескать, боги-уиракочи. Продвигаясь вглубь страны, испанцы достигают Кахамарки, города, неподалеку от которого расположился лагерь Атауальпы. Обманом они заманили в засаду Единственного Инку, захватили его в плен. За свое освобождение Атауальпа пообещал испанцам огромный выкуп, какого не знала история человечества. И Атауальпа сдержал свое обещание. Испанцы тоже: они объявили об освобождении Инки, и тут же устроили судилище над ним, выдвинув совершенно нелепые обвинения, и задушили Атауальпу. Но еще до своей казни он отдал тайный приказ умертвить Уаскара. Впрочем, возможно, что Уаскара убили испанцы, возложив вину на Атауальпу.
Смерть Атауальпы, который уже успел стать богом на земле и действительно Единственным Инкой, означавшая гибель индейской империи, ввергла инкское общество в шоковое состояние[12]. Особенно тяжело переживали смерть Сына Солнца и Чинчасуйо, одной из четырех стран империи. И не удивительно, ведь большую часть ее составляли земли бывшего Царства Киту, всего лишь каких-нибудь четыре десятка лет назад вошедшего в Тауантинсуйо, притом не столько в результате побед инкских войск, сколько вследствие династического брака. В общественном сознании населения этой области Атауальпа был в первую очередь сыном Пакчи, а не ее супруга Уайна-Капака, царя Тауантинсуйо. Поэтому именно здесь (и это достоверно известно) слагается знаменитая, вошедшая в хрестоматийные издания, элегия на смерть Атауальпы, и именно здесь, очевидно, была создана уанка, до наших дней бытующая на этнической территории народа кечуа, наследника великой инкской цивилизации.
И чем больше в сознании народа забывались враждебные действия Атауальпы в отношении Уаскара, его семьи и всех его родственников, тем больше образ Правителя из Киту приобретал черты «отца» всех индейцев-кечуа, тем больше он оплакивался и тем сильнее в кечуанской мифологии выкристаллизовывались надежды на его воскрешение, на возрождение Тауантинсуйо и счастливой жизни народа.
Такова, вкратце, канва исторических событий, очертивших широкое полотно театрального действия.
Заключительная часть нашего обозрения и посвящена этому полотну, этой уанке, которую можно считать лебединой песней инкской драматургии и первым словом театрального искусства новой народности кечуа, предпринимавшей титанические усилия для сохранения и развития своей самобытности в крайне неблагоприятных политических и социальных условиях.
Если все три предшествующих драмы созданы в стихотворной форме, то четвертая являет собой образец древней кечуанской прозы. Впрочем, известна попытка (и не безуспешная) передать содержание драмы в стихах. Но это, скорее, не стихи, а ритмизированная проза. В то же время образность «человеческого языка» (т. е. кечуа), его речитативность, обилие рефренов и междометий приближают кечуанскую прозу к поэзии.
Драма известна под разными наименованиями: « Смерть Атауальпы», «Испанское завоевание», «Трагедия гибели Атауальпы», «Битва инков».
Возникает вопрос: насколько правомерно относить эту уанку к инкской драматургии, если уже из названия вытекает, что она создана после вторжения испанцев, в обстановке разрушения и подавления инкского общества? Рассматривая эту проблему профессор Государственного университета г. Тукумана (Аргентина) Ена Дарган считает драму реликвией древнего кечуанского театра со сво ей, свойственной только ему, структурой, совершенно чуждой испанской драме, а также театральным европейским традициям в целом. Мнение аргентинского ученого разделяют его коллеги из Боливии и Перу[13].
Первые сведения о драме восходят к «Анналам имперского селения Потоси», изданным в 1705 г. Их автор утверждает (как уже говорилось в начале предисловия), что еще в 1555 г. предметом одной из театральных постановок была трагическая гибель Атауальпы, последнего Единственного Инки, коронованного до начала испанской агрессии.
Вторая информация датируется 1826 годом, когда вышло в свет сочинение англичанина У. Стивенсона. Будучи на территории вице-королевства Перу он присутствовал на представлении драмы в 1806 г.
Последующие находки вариантов драмы и их публикации были сделаны в «республиканский период», т. е. после обретения независимости Андскими странами (в годах 1871, 1889, 1937, 1942, 1943, 1955, 1960, 1976).
Наиболее полным из них можно считать вариант, именуемый «Кодекс Чаянты». По своим размерам он вполне может соперничать с «Апу-Ольянтаем», однако для данной антологии был избран не он, а тот, который ежегодно разыгрывается в боливийском городе Оруро в период карнавальных празднеств, т. е. вариант, укоренившийся в народной памяти.
У человека, знакомого хотя бы в общих чертах с историей и культурой Андского края, некоторые места текста уанки могут вызвать недоумение.