Оковы ей ничуть не помешалиНи в том, чтобы метнуть зажженный факелВойны гражданской в сердце государства,Ни в том, чтоб к королеве — да хранитЕе господь! — убийц коварных слать.Иль не из этих стен она подвиглаЗлодея Перри вкупе с Беббингтоном[190]На гнусное цареубийство? ИлиНе здесь, в затворе, сеть она плела,В которую попался славный Норфольк[191]?И лучшая на острове БританскомПод топором скатилась голова!Но эта горестная участь развеНеистовых безумцев усмирила,Что за нее готовы в бездну прыгнуть?Нет, го́ловы свои на эшафотыВсе новые склоняют смельчаки!И это будет так, пока на плахуОна, кто всех виновней, не взойдет.Будь проклят день, когда Елене новойРадушно предоставили мы кров!
Кеннеди
Уж это мне английское радушье!Едва она, бедняжка, в черный часБританскую переступив границу,Явилась к вам изгнанницей, сеструО помощи и милости молить,[192]Как, в поруганье прав международныхИ прав монарших, бросили ееВ темницу на печали и тревоги;Когда ж она все горести вкусилаВо мраке заточенья, всю тоскуБесцельной жизни — ей предстать велятПеред судом, как пойманной злодейке,И — королеве! — плахой угрожают!
Полет
Она убийцей в Англию пришла,Народом изгнанной, лишенной трона,Что ею был так тяжко опозорен;Пришла к нам заговорщицей, мечтаяВозобновить кровавый век МарииИспанской[193], папе Англию вернуть,Предать страну своей родне французской.Недаром Эдинбургский договорОтвергнут ею[194]: на престол британскийОна не перестала притязать.А ведь могла бы росчерком единымКупить себе свободу. Значит, лучшеЕй жить в неволе и терпеть насилье,Чем поступиться призрачным величьем.А почему? Да потому, что веритОна в свои коварные затеиИ думает всем островом БританскимИз келейки острожной завладеть.
Кеннеди
Ах, полноте! Достойно ль, сэр, к насильюГлумленье прибавлять? Как погребеннойЗдесь заживо еще мечтать о власти?Ведь до нее с родимой стороныИ слово утешенья не доходит!Давно она людей не видит — толькоТюремщиков суровых и немых,А их число пополнилось недавноЖестоким вашим родичем; вокругСтрадалицы решетка уплотнилась.
