Старая армейская мудрость гласит: "Куда солдата не целуй - везде задница". Эта поговорка весьма распространена среди господ офицеров, считающих, что у значительного количества солдат в полной мере отсутствует добросовестное отношение к прохождению службы, и свои прямые обязанности они исполняют, мягко говоря, спустя рукава. Исправить это можно только одним способом - свирепой и зверской муштрой. Гонять серую мышиную массу до седьмого пота, заставлять делать абсолютно бессмысленные вещи просто так, для "профилактики", нещадно лупцевать по мордасам, презирать, испытывая глубокое сознание своей избранности, привилегированности, благородства, превосходства над низшим классом. Солдат ведь - скотинка совершенно бесправная, голоса не имеющая, издеваться над ним вольно любому начальнику, от фельдфебеля до генерала. Однако судьба тасует карты, когда и как пожелает, и позже может сыграть весьма дурную шутку в виде пули в спину или массового дезертирства. Есть, разумеется, иной вариант - воспитывать солдат личным примером, считать их равными себе, заботиться о них, полагать, что оскорбляя солдата, ты оскорбляешь собственный мундир и собственную честь. Возможно, в таком случае, в бою солдат закроет от пули офицера собой, раненого вытащит из-под огня любой плотности, в походе по какому-то чуду, а вернее, негласному соглашению первую и лучшую порцию провианта предложат офицеру и, в конце концов, единодушно выберут в солдатский комитет. Существует великое множество различных способов снискать расположение, и если самый скорый - угождать, прислуживать, извиваться ужом, то самый надежный, хотя и весьма трудный и неблагодарный - отличиться делами и достоинствами.
Пётр Петрович знал доподлинно: в Новоелизаветинском гарнизоне рукоприкладство процветает: в чести порка, мордобой, зуботычины - и этим умело пользуются большевистские агитаторы в пропагандистских целях. Смазал, к примеру, штабс-капитан Волынцев по роже рядового Сидоренко за небрежное козыряние, нечёткое отдание воинской чести и пошел себе дальше, фальшиво насвистывая "Солдатушки, бравы ребятушки". Сидоренко кровь напополам с соплями из разбитого носа утирает, а рядом тут как тут, словно чёрт из табакерки, появляется некто, тоже в солдатском обмундировании и начинает: "Бьют? Мало били, надо больше? Зачем ты вообще здесь служишь? Где были у тебя руки, где твоя винтовка? Кто ж твой враг - большевики или этот, кто бьет тебе рожу?" Штабс-капитан Волынцев уже и думать забыл о произошедшем инциденте, тем более что для него-то это вовсе не инцидент, а вполне рядовое событие, никакого внимания не заслуживающее, а вокруг побитого уже собираются товарищи, кивают, сочувствуют. А среди них - и бывшие красноармейцы, мобилизованные из военнопленных, которые, авторитетно поддакивают: в Красной Армии подчиненных не бьют. Агитатор же знай, подливает масла в огонь: перебежчиков большевики не расстреливают и в тюрьму не сажают, а отпускают по домам. При появлении рядом офицера такой разговор, разумеется, прерывается. Но цель достигнута: люди расходятся с определенным настроем: не воевать с большевиками и при удобном случае перебежать на сторону войск Красной армии. В сознании у каждого остаётся замечательная картина: Сидоренко с разбитым носом и убедительные доводы подпольщика, что большевики не "изверги", какими их представляют господа офицеры. Несколько похожих случаев - и пожалуйста: солдаты массово готовы перейти к красным. Куда это годится.
Агитаторов, понятное дело, стараются всеми средствами выявить, только весьма сложно это и затруднительно. В силу вышеописанных причин. Потому что не станет тот же Сидоренко в угоду штабс-капитану Волынцеву на агитатора доносить, а, совсем напротив, постарается всеми средствами укрыть, спрятать, оказать помощь.
Нет, конечно, успехи в борьбе с подпольщиками имеются: на днях схватили сразу четверых. Однако, большевизм - как гидра многоголовая: одну срубил - вместо неё сразу две отрастают. Арестованные, пропагандистская четвёрка, замкнуты сами на себя, руководителей не знают. Грамотно, в принципе: разбить подполье на отдельные группы по четыре - пять человек, в случае провала - ни на кого вывести не сумеют.
