Очень не хотелось Северианову соглашаться, но общество уже почувствовало вкус состязания и развлечения, Филиппова горячо поддержали, даже дамы были целиком за. Тут же отмерили расстояние, расставили пустые бутылки. Принять участие в пари захотели все, и очень скоро рядом с самоваром загрохотали выстрелы, сопровождаемые смехом и веселыми голосами. Филиппов, стоя в картинной позе стрелка: боком, согнув правую руку в локте, левая за спиной - бил уверенно, бутылки брызгали в стороны стеклом; Жорж, обнажив свой огромный смит-вессон, боялся произвести неправильное впечатление, от того позорно мазал; Петр Петрович поразил все цели с небрежной лёгкостью, потом за пальбу принялись остальные. Запахло сгоревшим порохом, оружейной смазкой, азартом, страстным воодушевлением, эмоциональным темпераментом. Высокое общество преобразилось, обнажив скрытые, звериные инстинкты, потаенную суть, Alter ego. Ольга Петровна Лаури со смит-вессоном Жоржа вдруг превратилась в ребенка, получившего, наконец, желанную игрушку, а грозный прапорщик сейчас являл собою заботливого папашу, поддерживая чопорную даму под локоток и давая советы по прицеливанию и поражению мишеней. Ольга Петровна заливалась серебряным смехом, а Жорж краснел, только на сей раз от удовольствия. Сергей Сергеевич, красуясь, стрелял картинно вытянув руку вперед и откинув назад голову, прищурив левый глаз. Стрелял, кстати, так себе, больше половины пуль послав "в молоко". Вероятно, пресловутую "белку в глаз" он больше бил в собственных рассказах, помыслах, чем в реальности. Срвандзтян от соревновательной стрельбы с презрением отказался, посчитав это детской шалостью, и теперь о чем-то оживленно спорил с Перевезенцевым. Спиной, спинным мозгом, кожей между лопаток Северианов ощущал чей-то постоянный, изучающе-оценивающий пристальный взгляд, прищуренное внимание, зыркающее лицезрение, пытливое любопытство. Кто? - думал штабс-капитан, перезаряжая наган с видимым равнодушием и невозмутимостью. Стреляли они с Филипповым примерно одинаково, только капитан тщательно прицеливался, Северианов же работал навскидку самовзводом. Стремление Филиппова выиграть пари было слишком велико, и Северианов позволил ему это сделать, во время очередного выстрела чуть-чуть резче, чем нужно, надавив на спусковой крючок револьвера и лишь оцарапав пулей бутылочный бок. Филиппов счастливо торжествовал, а Северианов незаметно рассматривал гостей. Не понравилось ему их недавнее соревнование, потасовка с Мараевым, весьма сильно не понравилось. Словно грамотно срежиссированный сюжет, постановка. И расспросы про засаду чекистов. Всё напоминало скрытую проверку, ненавязчивое пальпирование. Мария Кирилловна очень кстати начала любопытствовать, Сергей Сергеевич покрасоваться решил. Все получилось как бы само собой, заподозрить чужой интерес невозможно. Сам Мараев вряд ли додумался бы, кто-то незаметно и ненавязчиво направил его энергию в нужном направлении, использовал болезненное самолюбие промотавшегося помещика. Кто-то из присутствующих. Кто? И что он, Северианов, знает о них? Да ничего, практически. Информации недостаточно, гадать бесполезно, остаётся контрнаблюдение, подмечание за собравшимися различных странностей.
Пользуясь тем, что гости увлечены бесполезным и даже весьма вредным занятием, Мария Кирилловна подсела поближе к Насте и спросила.
- А Вы где остановились, Настенька?
- Сняла небольшую комнатку на две недели.
- И как Вам?
- Весьма даже неплохо. Я ведь ненадолго здесь, только найти Виктора, а дальше - жизнь покажет.
- И совершенно напрасно, - сказала Мария Кирилловна. - Что это за безрассудство: комнату снимать. У какой-нибудь голытьбы, вероятно. Я вот что решаю: перебирайтесь-ка Вы сюда. Места у меня много, не стесните, а Вам гораздо привольнее здесь будет, чем по съёмным углам мыкаться. Честное слово, даже не пытайтесь возражать!
- Но мне нужно бывать в городе...
- Совершенно ничего страшного! Лошадь и коляска у меня имеются, простаивают без дела совершенно, а Пантелеймон будет Вас отвозить в Новоелизаветинск и возвращать обратно, - как о чём-то решенным заявила Мария Кирилловна. - Пантелеймон! - громко прикрикнул она, - Ты понял?
Верный слуга барыню ответом не удостоил, лишь вальяжно кивнул. Не слишком Насте хотелось жить в усадьбе Марии Кирилловны и зависеть от прихотей ее и Пантелеймона, но перечить она не посмела: в конце концов, все, что ни делается - к лучшему.
- Пётр Петрович, Вы поняли? - перекрикивая грохот пальбы, громко позвала Мария Кирилловна. - Настенька остаётся у меня в гостях.
Пётр Петрович лишь изящно улыбнулся одними губами и с хитрым прищуром оглядел Настю.
- Всецело подчиняюсь Вашим желаниям, дорогая Мария Кирилловна. Вы же знаете: Ваш приказ - для меня закон!
- Решено! - Мария Кирилловна несильно, но весьма энергично шлёпнула ладонью по столешнице.
