Хищно раздувая маленькие ноздри, Сергей Сергеевич встал в левостороннюю позицию, поднес сжатые в кулаки руки к голове и молниеносно выбросил левую, затем правую вперёд, целя в челюсть противника. Типичная боксерская двойка. Северианов отметил лишь, что удар у барина поставлен неплохо, видимо, действительно, в юности развлекался. Кулаки взметнули воздух практически у самой кожи севериановского подбородка, со стороны даже могло показаться, что удары достигли цели. Огромным, нечеловеческим напряжением воли Северианов сдержался, не нанес упреждающий встречный прямой удар левой передней ногой в живот. Удар страшный, на противоходе, когда две встречные силы сталкиваются в одной точке, отчего поражающая эффективность удваивается. Штабс-капитан, казалось, даже не пошевелился, дистанцию он чувствовал намного лучше Мараева и мог вырубить оппонента в любой момент. Устраивать же гладиаторские бои на потеху сидящим за столом и с любопытством взирающим на них гостям Марии Кирилловны тоже не собирался. Потасовка, он это чувствовал, была затеяна неспроста и возникла вовсе не случайно. Но с какой целью? Северианов рассматривал лица зрителей, стараясь фиксировать эмоции. Отчаянно-скорбное лицо Насти Веломанской. Белые сжатые губы Жоржа. Самодовольная улыбка Петра Петровича. Равнодушно-брезгливая физиономия Перевезенцева. Недовольная округлость абриса головы Марии Кирилловны. Блеск, азарт в глазах Викентьева. Явные симпатии Мараеву на лицах Полозкова, Нелюдова, Петерсона, Краснокутского. Гадливое отвращение Срвандзтяна. Заинтересованный, профессионально оценивающий взгляд капитана Филиппова. Явное разочарование мужским полом вообще Ольги Петровны Лауди. Даже осуждающее неодобрение Пантелеймона заметил: дерутся господа, как молодые петушки!
Их поединок длился секунд тридцать, неимоверно долго, по севериановским понятиям. Сергей Сергеевич начал выдыхаться, без устали молотя воздух пудовыми кулаками. Прямые, боковые удары, апперкоты мелькали перед Севериановым, а утративший ленивую вальяжность Мараев пыхтел, как паровоз. Как всякий кулачный боец, уделявший особое внимание рукам, он непроизвольно скрестил ноги, за что, наконец-то, был наказан - Северианов лишь слегка поддел его пятку стопой левой ноги - и Сергей Сергеевич, мгновенно потеряв равновесие, едва не упал. Однако, продолжать серию Северианов не пожелал, и господин Мараев удержал вертикальное положение. Правда, этот досадный промах ни в коей мере не вразумил заносчивого забияку, и он с удвоенной страстью бросился на Северианова. Пора кончать, понял Северианов, это уже становится попросту глупо. Легко уйдя в сторону, он захватил кулак правой руки, почти доставший его живот, и, когда рука пошла назад, слегка скрутил кисть против часовой стрелки и по диагонали в сторону противника. Совсем слегка, ломать руку не входило в планы штабс-капитана, лишь обозначить болевой приём. Сергей Сергеевич от мгновенной боли, пронзившей кисть, ничего не понял, рухнув вниз, подрубленным вековым дубом. Если и этого окажется мало, с волнением подумал Северианов, придётся вырубать его всерьёз, делать этого очень не хотелось. К чести Сергея Сергеевича, надо отдать ему должное, он понял, что продолжение поединка чревато, и с барским великодушием позволил Северианову помочь себе подняться с травы. Пот струился по лбу и щекам, Мараев тяжело дышал, Северианов же, казалось, ничуть не устал, даже пульс бился вполне ровно, не превышая допустимого числа ударов.
- Господа, вы непременно должны выпить мировую, подскочил Захар Захарович, восторженно потрясая руками. - Это было нечто грандиозное! Древний Рим! Спартак! Гладиаторские бои!
Сергей Сергеевич с кислой миной стряхивал с пиджака мелкие травинки, морщился, словно зубы ныли противной вяжущей болью. Вяло пожимал протянутые руки, казалось, сделался ниже ростом, а всегда гордо устремленные вверх кончики усов обвисли и безвольно поникли.
- Красиво! - одобрительно стиснул севериановскую ладонь капитан Филиппов. - Могли сделать его сразу, причём наглухо, но пожалели этого павлина. Кстати, напрасно, он урока не усвоил, будет подличать исподтишка. Считайте, что смертельного врага поимели. А в моём лице - поклонника и почитателя. Если Вы так же стреляете - снимают перед Вами шляпу.
- Стреляю я посредственно, - попробовал уклониться Северианов, но капитан его увертки не принял.
- Десять человек из двух наганов, не перезаряжаясь, это посредственно? В таком случае предлагаю пари. С пятидесяти шагов, на коньяк.
