Стрельба между тем затихла сама по себе, гости вернулись к столу, разгоряченные, распаренные, весьма довольные. Даже Сергей Сергеевич поглядывал на Северианова с лёгким дружелюбием, остальные ощущали некое единение, благожелательность и то, что принято называть чувством локтя. Беседа приобрела более раскованный характер, Пётр Петрович заговорщицки подмигнул Северианову:
- Похоже, Вы понравились Марии Кирилловне. Это дорогого стоит, поздравляю.
Глава
Очередная облава в Дозоровке дала улов богатый, но несолидный. То есть, похватали много, но в основном, это были недовольные возвращением старого режима рабочие, дезертиры, уголовники и просто попавшиеся случайно. Если среди них и находились подпольщики, то самые никчемные, шушера, мелочевка, из тех, что только разговоры разговаривать могут, брюзжать и сетовать, ругать самодержавие, ну в самом исключительном случае, расклеят на заборах либо стенах домов прокламации и вряд ли способные на вооруженное выступление. Для профилактики, конечно, облава - дело полезное, но крупная рыба опять миновала раскинутые контрразведкой сети. Между тем агентура доносила Петру Петровичу Никольскому, что в последнее время активность большевистского подполья усилилась. Вчера господин подполковник имел весьма сомнительное удовольствие читать новоиспеченную прокламацию.
"Товарищи. Читайте и передавайте другим!
Рабочий сбросил с себя цепи, в которые заковал его полицейский порядок. Солдат стал свободным гражданином. Среди мирового варварства и озверения мощно прозвучал голос российской революции: "Мир и братство народов".
Товарищи! Вам не известно, что творят Ваши начальники, скрываясь за Вашими спинами? Вы, проливающие свою кровь, думаете, что боретесь за счастливое будущее, за свободу. Вы доверили власть людям, закаленным до мозга костей царским режимом, не признающим никаких свобод и требующим беспрекословного им подчинения.
Товарищи! Вы доверчиво кладете Ваши головы в пасти львам. Известно ли Вам, чего добиваются эти люди, не признающие никаких свобод? Путь ими уже избран без Вашего согласия. Новоелизаветинская тюрьма и арестные дома переполнены. Подлым и низким путем, без объяснений нас сажают в тюрьмы, расстреливают, пытаются запугать, сломить сопротивление. Знаете ли вы, что контрразведкой уже заказаны 5000 кандалов? Для кого их готовят? Конечно, для тех, кто мешает им добиваться своих целей.
Вы, рабочие и фронтовики, нужны им как пушечное мясо для достижения их целей. Не Ваши интересы защищают они, а только свои!
Но рано торжествует контрреволюция свою победу. Пулей не накормить голодных. Казацкой плетью не стереть слезы матерей и жен. Петлей не высушить моря страданий. Штыком не успокоить народов. Генеральским окриком не остановить развала промышленности..."
Словесной изящностью текст прокламации явно не страдал и был даже изрядно наивен. Особенно Петру Петровичу понравился пассаж про заказанные контрразведкой 5000 кандалов. Однако, прокламацию будет читать не такой почитатель изящных литературных пируэтов, как господин подполковник, а полуграмотный пролетарий Головатинского завода либо солдат гарнизона, вчерашний крестьянин, для которого сии фразы и воззвания - как маслом по сердцу. Агент сообщал, что подпольный комитет поставил задачу на "...распространение революционных листовок, срыв мобилизации в белую армию, организацию партизанских отрядов, саботаж и забастовки на предприятиях и железных дорогах, агитацию и пропаганду среди войск, разведку боевых сил противника, подготовку общего вооруженного восстания к моменту приближения Красной Армии...". Вот так вот, ни много, ни мало! Более того, Пётр Петрович точно знал, что среди солдат агитация проводится с всё возрастающим старанием, имеет свои результаты, и, если срочно не предпринять соответствующих мер, грозит весьма неприятными последствиями.
