Dreamboat 1 (СИ) полностью

Лес начинался практически сразу за городом, густым частоколом тянулся вдоль берега реки Вори. Улица Прилесная, которую завзятые остряки, естественно, именовали Прелестной, плавно вытекала в лес, трансформируясь в широкую просторную тропу, по бокам которой через каждые версту-две попадались деревянные скамейки для отдыха, искусно сработанные неведомыми умельцами из очищенных от сучьев и веток жердей. Выглядели скамьи в сильной степени грубо и сурово, однако уставший путешественник, желающий передохнуть, перевести дух меньше всего задумывался об эстетике лесной мебели, напротив, находил ее весьма удобной и даже оригинальной. Невыносимо сладко пахло земляникой, росшей вдоль дороги в изрядном количестве, красные ягодки так и подмывали остановить коня, спешиться и, набрав полные ладони лесного лакомства, от души насладиться этим заманчивым десертом. Летнее солнце припекало, конь сладко фыркал и тряс гривой, двигаясь с мягкой поступью, птицы яростно голосили со всех сторон: потоки протяжных трелей, свистов, жалостливо-грустных переливов, серебристо-радостных чириканий и ласковых щебетаний создавали картину настолько идиллистическую, что игнорировать ее не было никакой возможности. Северианов ехал не спеша, в позе царственно-небрежной, откинувшись в седле, расслабившись и полностью отдавшись некоему романтическому настроению. Совершенно неожиданно в голову полезла совершеннейшая чушь, отвлекая штабс-капитана от мыслей о деле и предстоящем разговоре с ювелиром. А потом и вовсе вспомнились стихи, творение Серёжи Малинина:

Весенний лес - младенец с чистыми глазами.

Его улыбчивые тени полны рассветными слезами.

Лес полон светопредставленья,

Деревья, ощущая легкий звон,

С беспечностью и детской ленью

Идут к полянам, на простор.

Вода, перекликаясь с облаками,

Не отрываясь, свет небесный пьет.

И чувство изумления кругами

От дерева до дерева плывет.

Под прелою листвой трава гудит,

И каждый куст, как возглас удивленья.

Северианов вдруг подумал, что уже очень давно вот так, беззаботно-легкомысленно не путешествовал, беспечно подставив лицо постреливающим сквозь частую листву солнечным лучикам и по-мальчишески несерьёзно вслушиваясь и восторгаясь птичьими ариями. Один, как перст, в полевой форме при погонах неспешный всадник в лесу - лакомая добыча для всяческих бандитов, дезертиров, подпольщиков. Как вытарчивающий из заднего кармана брюк толстый кошелёк для карманного вора-щипача. Потому, окажись на месте Северианова кто-либо другой - пришпорил бы коня и постарался поскорее проскочить опасное место. Однако штабс-капитан умел слушать лес. По заливистому пению птиц он мог определить, что посторонних рядом нет, иначе щебет был бы совершенно другим, тревожным. Полуприкрытые глаза фиксировали окружающую обстановку, как бы отдельно от Северианова вычленяя что-либо нарушающее лесную гармонию.

До Афанасьево, где проживали родственники Семена Яковлевича Ливкина расстояние не слишком велико, верст десять, штабс-капитан преодолел его достаточно быстро, пересек узкий ручей, выехал на пригорок и перешёл на шаг. Лес остался позади, река Воря, делая в этом месте изрядную петлю, убегала дальше к горизонту. Деревня была небольшой: дворов в двадцать, нужный ему, если верить беглому ювелирных дел мастеру, предпоследний. Северианов медленно ехал по главной и единственной улице, все ещё пребывая в мечтательно-восторженном настроении.

Конь прядал ушами, насторожившись, подергивал ими из стороны в сторону, вперед идти не хотел, Северианов, враз лишившись мечтательности, мгновенно посерьёзнел, спешился, не доезжая, повел в поводу, внимательно осматриваясь. Мертвая, тревожная тишина стояла вокруг, деревня словно вымерла. Ни одного человека. Подозрительно молчат собаки. Вообще, никакого движения, никакой активности.

Признаки засады. Его видели, спускающимся с пригорка. Одинокий конный офицер...

Человек с нормальной психикой, легковерный обыватель и просто приличный господин назвал бы это в лучшем случае излишней мнительностью, "плодом воспаленного воображения", или просто покрутил указательным пальцем у правого виска. Медицинский светило, вероятно, обозвал бы научным термином "синдром", "последствия боевой травмы", либо чем-то похожим. Однако, если все-таки севериановские подозрения верны, то его уже "срисовали" и теперь "пасут". Кто? - вопрос второстепенный, разберемся по ходу действия, решил Северианов, привязал коня и последующие пятьдесят саженей передвигался сторожко крадучись, ожидая выстрела из-за ближайшего плетня. К нужному дому решил подойти не с фасада, а со стороны хозяйственных построек и огорода. Зажав в правой руке наган, штабс-капитан бесшумно приближался, крался, поднимая ногу выше травы, чтобы не шуршала, ставя на носок, и затем плавно опуская на каблук. Заходил с подветренной стороны и сразу почувствовал лёгкий аромат махорочного духа, самогонки и старых портянок. Подобрался к дровяному сараю, неслышной тенью проскользил вдоль стены дома.