- Жорж, Вы все на свете знаете. Во всяком случае, что творится в чекистском архиве. Не было ли какой записи об исчезновении новоелизаветинского председателя ЧК Житина Антона Семеновича? Мне очень интересно знать, когда именно оно произошло. Ну и вообще, когда его имя в последний раз упоминается в документах?
Юный прапорщик к этому моменту в очередной раз доставил плюющийся паром чайник кипятка и колдовал над кружками. Запахло мятой и сушеной земляникой.
- Искать надо, Николай Васильевич, - не прерывая своего кудесничества, буркнул Жорж. - Давайте чайку, пока суть да дело.
-
Щеки прапорщика вновь налились кирпично-рубиновым оттенком, даже крахмальный подворотничок сделался нежно-розового цвета.
- Жорж, Вы же офицер контрразведки! - Северианов поднял кружку, втянул ноздрями благоухание раскаленного напитка, сделал крошечный обжигающий глоток. - А настоящий офицер контрразведки должен быть, как гусар, гладко выбрит, слегка пьян и нравиться женщинам... За чай спасибо. - Северианов поднялся, одернул китель. - Когда мне зайти?
- Сегодня уже не получится, к сожалению, Николай Васильевич, помните, нам господин подполковник приказал быть у него, поедем докладываться. Попробуйте завтра, - отчаянно робея, сказал Белоносов, - Я постараюсь, господин штабс-капитан. Все, что в моих силах.
- Спасибо, я снова Ваш должник, Жорж. - Северианов опять улыбнулся. - Как говорится, попытка - не пытка. Верно? Особенно, в контрразведке. Каламбур-с.
Телефонный аппарат затрещал, как всегда, не вовремя и неожиданно. Белоносов схватил трубку, посмотрел на Северианова.
- Так точно! Здесь! Слушаюсь! - и уже Северианову. - Петр Петрович разыскивает, просит к нему подняться.
Глава
День был такой же жаркий, солнце по-прежнему неспешно-лениво передвигалось по девственно чистому небу, все так же тоскливо скучали над головой ореховые грозди, все так же весело насвистывал самовар, и Мария Кирилловна все так же развлекала гостей неспешной беседой.
Необходимыми условиями приема в Светское общество всегда считались наличие титула, древность рода, богатство. Так в аристократический салон не могли попасть люди, жившие на заработки: ученые, профессора, артисты, художники, литераторы. Но Мария Кирилловна всю жизнь и во все времена придерживалась взглядов демократичных и нравственных, потому принимала всех, кто придется по сердцу, людей поведения порядочного и непосредственного.
Бесстрашный джигит с трудновыговариваемой фамилией князь Срвандзтян, высокий улыбчивый молодец, чернявый, но с седыми висками и мутным, перламутровым взглядом, развлекал гостей делом совершенно некняжеским. Пообещав угостить почтенное собрание "настоящей хашламой" и вооружившись бритвенной остроты ножом, он безжалостно кромсал на маленьком деревянном столике сладкий репчатый лук, ярко карминовые помидоры, лилово-багровые баклажаны, укроп, петрушку, кинзу. Стоявшие полукругом гости, в основном, как ни странно, мужчины, имевшие к приготовлению пищи отношение весьма отдаленное, если не сказать нулевое, с утонченной любезностью кулинарных знатоков и компетентностью армейского кашевара задавали князю вопросы.
- Я вижу, вы еще и лук начистили, да? - по-барски вежливо интересовался Захар Захарович Полозков, поправляя пенсне и вежливо принюхиваясь.
- Да, - величаво отвечал князь, не переставая орудовать ножом. Лезвие щедро бросало в лица гостей солнечные зайчики, слепило, словно заигрывало. - Лук для того, чтобы запах баранины в себя впитывал. Моем, чистим лук, помидоры. Чем больше помидоров кладешь, тем больше от них сока для варения...
- Ой, как вкусно луком запахло, следующий этап - это слезы! - скривив сверху вниз губы, Иван Иванович Краснокутский, дворянин и помещик, никогда не пачкавший рук стряпней, отступил назад, предлагая остальным повеселиться его удачной шутке. Срвандзтян, невозмутимо смахнув порезанные овощи в круглобокий, зауженный к низу, чугунок, двумя руками подвинул огромный пук зелени.
- А что это за трава-травка? - теперь снизошел до вопроса и Порфирий Алексеевич Нелюдов, с неподдельным интересом наблюдая за манипуляциями армянского князя.
- Это петрушка, кинза и... - князь задумался. - Как это... Укроп, да. Тоже все нарезаем... - Лезвие вновь заплясало, рубя траву и разбрасывая вокруг слепящие блики. Срвандзтян был спокоен и невозмутим, как студеный гранит, как статуя Аполлона, говорил медленно, нараспев, с ленцой и легким акцентом.
- А что здесь делает мясо? - громко, по-актерски спросил Георгий Богданович Петерсон, управляющий Новоелизаветинского отделения Государственного земельного банка, мужчина солидный, толстый и пожилой. - Это баранина?
- Это баранина, - бесстрастно подтвердил князь.
- А какая часть берется? Любая, или...
- Лучше на косточке. Нога, ребрышки...
