— Поняла, — девушка отправила в трех летающих змей по черепу. Глуповатые виверны в попытке увернуться сталкивались друг с другом, противно кричали и обрушивались на землю, где по ним проходилась Атропа.
Вдруг у ворот дворца появилась группа гоблинов-разведчиков. Выглядевшие сплоченными, эти гоблины точно не намеревались впускать кого-либо. Маркус хотел затормозить и ретироваться, но увидев, как с бесстрашием побежал в эту толпу отец Рудольф, он решил не сбрасывать темп.
Гоблины пустили град костяных копий. Свистящие и быстрые, они летели навстречу людям, обезумевшим от чувства кипящей крови. Костяная броня принялась сшибать каждое копье: свист прекращался, стоило маленькому черепку встать между хозяином и летящим оружием.
Маркус и Рудольф врезались в толпу, рубя ошеломленных врагов с неистовой беспощадностью.
— Брасс, ворота!
Девушка пустила шесть или семь черепов. Тяжелые дубовые ворота со скрипом приоткрылись. Четверка вошла внутрь, в глухую темноту коридора, используя момент ошеломления. В то время как дезорганизованные гоблины пытались сориентироваться и вновь напасть на людей, Брассика ударила несколько раз заклинанием по сводам; звук трещащего камня и осыпающихся плит отпугнул гоблинов. Валуны быстро завалили вход. В пыли, во тьме и без факелов люди, громко и от перенапряжения прерывисто дышащие, наощупь двигались в утробу, в долгожданные хоромы королевы.
— Давайте сделаем перекличку, — сказал Маркус.
— Я тут, — живо отозвалась Атропа.
— И я, — сказала Брассика.
Отец Рудольф не подал голос.
Сквозь туман бессознания послышались голоса.
— Отец Рудольф! Вернитесь в наш мир, пожалуйста.
— Папаня ты наш, очнись. А ну, плесни-ка в него водой.
Но один голос был ласковее всего, блаженный уху священника: «И побило же несчастного старика… Что мы будем делать?»
Рудольф медленно открыл глаза. В голове мутило, пульсом отбивала боль свое тягостное наказание; во рту ощущалась железная горечь крови. Левое плечо онемело и от движения будто пронзалось стрелой.
Было темно, факелы в коридоре слабо шкворчали, едва освещая пространство. Из обрушившегося входа доносились крайне недовольные звуки — гоблины, пытаясь пройти внутрь, безуспешно пробовали разгрести завал. Священник сфокусировал свой взгляд на девушке, которая наклонилась над ним:
«До чего же хороша!», — подумал он.
Всё случилось при первой встрече. Дурман овладел душой. Стыдно. И грешно. Страсть плотская по неведомой для священника причине бросила его в огонь любви неясной природы. И это в столь седом возрасте. Как бы то ни было, любой знак внимания для его скромной персоны беспощадно палил душу.
— Вы с нами? Слышите меня? — спросила у него Брассика.
— От чего мне не быть с вами?
— Изрядно же вас побило камнепадом. Извините, это моя вина, — рука девушки мягко прижимала ткань к ране.
— Так вот что случилось. А это что? — Рудольф указал на обломок кости, вошедший глубоко в плечо.
— В пылу боя, пока бежали напролом, не заметили. Его придется вытащить, — с этими словами, без всякого предупреждения Брассика потянула за осколок гоблинского копья.
Рудольф ответил диким криком, но его тут же заткнул ладонью Маркус.
— Тише, папенька. Я слышал топот ног поблизости.
— Дальше идти он не сможет, — сказала Брассика.
— Так сделай что-нибудь, — возмутившийся Маркус со страхом посмотрел на своего болезненного друга.
— Осталось последнее витальное зелье. Хотелось бы сохранить перед встречей с королевой. Или если кому-то понадобится помощь после неё…
Рудольф попробовал приподняться, чтобы показать полную сохранность своих сил. Не получилось. Он расстроенно посмотрел на свои ладони, полные мозолей, грязи под ногтями и ссадин: «Что же это такое, Дрекавац? Разве я заслужил наказание — после стольких дел, сделанных ради тебя?»
B сознании послышался тонкий звон, нарастающий, приглушающий все прочие звуки. Возник голос, и это был Он. Рудольф обрадовался — Дрекавац от него не отвернулся.
— Я велел тебе привести Брассику, но ты ослушался. Во дворце не должно быть никого, кроме тебя и девушки, — голос Его ровен, спокоен, и от этого гнев в словах читался с трудом.
— Прошу простить.
— Притворись, что спишь. Они на тебя вытаращились.
Рудольф немедля изобразил болезненную истому, закрыл глаза и «уснул». Брассика вступила в спор с Маркусом, тогда как Атропа молча сторожила всех, пшикала и просила ускорить принятие решения.
— У меня не хватит сил бросить их. Они же невинные, помогли добраться, невзирая на угрозу. Ты велел исполнить предначертание, и я исполнил.
— Ты ослушался, — не согласился Он. — Их смерти будут на твоей совести.
— Не нужно их убивать!
Он промолчал. Тогда Рудольф попросил дать ему сил, чтобы продолжить путь: «В конце концов, моя встреча с богом неизбежно случится. Но ты обещал поговорить с ним, передать ему мою просьбу. Всё, что я хочу…»
— Я держу свое обещание, — прервал Он. — Ты мне ещё нужен. Послужишь, пока не исполнишь всё до конца. Тогда будет вознаграждение.
— Что мне делать?
— Будешь моей плотью на пути к хоромам королевы. Слушай внимательно и делай всё точь-в-точь как я скажу.
