Тень остановилась напротив дома. Светлячки, казалось, смотрели прямо в упор на Атропу.
— Медленно отходим в угол… — приказала она остальным.
Атропа вжалась в углу избы, к ней под левый бок юркнула Брассика, а под правый — Рудольф. Под крепкими ногами Маркуса половицы пели предательским скрипом.
В стену пришелся удар. Бухнуло несильно, но звук перепугал всех.
— Может, ломанемся через дверь? — Атропа всё ещё надеялась сбежать куда-нибудь в лес или в поля, лишь бы не находиться в ловушке из четырех углов.
— Лучше затаиться, — ответил Маркус.
Ещё один удар, на этот раз жестче. Потолок слегка посыпался. Существо подобралось к ставням, придавило на них; ставни так скрипели, что ещё чуть-чуть, и окно будет выбито, а страшная лапа схватит их и отнимет жизнь, превратит в такое же бездумное чудовище.
Наигравшись со ставнями, существо попыталось проникнуть через дверь. Засов шевелился, но поддаваться натиску не собирался. С минуту дверь шевелилась и затем успокоилась.
«Всё-таки люди умеют строить жилище, — подумала Атропа. — Научены бесконечными войнами. У них что ни хлипкая хибара, то крепость!»
— Оно ушло? — шепотом осведомился Рудольф.
— Тише ты! — зашипел Маркус.
Существо со всей силой вдарило в дверь. Затем ещё раз, а потом ещё и ещё; руку Атропы свело от того, как крепко она вцепилась в свой топор. Дом построен из мертвого дерева, срубленного и обработанного, остроухие от бревен никакой силы не получали; мертвое остроухим чуждо, болезненно и неприятно, и только живое дерево могло передать им способности, недоступные простому человеку. Значит, искать помощи особо неоткуда.
«Молю всех добрых богов — окликнитесь и спасите!», взывала к высшим силам Атропа.
Дверь держалась, как и ставни, крепко. Все прижимались к стенке. С потолка снова посыпалась пыль; нос Брассики втянул её и вызвал раздражение. В ужасе она пыталась остановить чих, и для этого она не нашла ничего умнее, чем зарыться в груди Атропы. Прозвучал громкий звук неприличия.
— Нам конец, — тихо простонал Рудольф.
Существо попыталось просунуть внутрь некое подобие меча, только с острыми зазубринами. Оно пробовало то сломать крепление двери, то спилить засов; ни то, ни другое у него не получалось, интерес к избе постепенно иссяк. Существо, по-видимому, сделало несколько кругов вокруг, побило по стенам, ища слабое место, а потом затихло.
Время тянулось бесконечно.
— Неужели ушло? — даже голос Маркуса звучал напуганно.
Атропа приложила ухо к срубу. «Либо оно уехало, либо притаилось», подумала она, пытаясь прислушаться сквозь громкое биение сердца.
Всю оставшуюся ночь никто не спал. В молчании все ожидали, когда в небе хотя бы чуть-чуть посветлеет. Переговаривались шепотом, по половицам не ходили и старались не создавать лишнего шума; ноги у Атропы сильно отекли, как и спина, но жаловаться было некому — у остальных те же беды.
— Попробуем удрать в сумерках? — спросил Маркус. — В тени проще спрятаться.
— А если это чудовище видит и ночью? — парировала Брассика.
Маркус цокнул языком.
— Но здесь нельзя отсиживаться. Чем быстрее мы выберемся в Данар, тем выше шансы на то, чтобы выжить.
— Он прав, — шепнул священник, — меня мурашки пробирают, до чего безбожной стала эта земля. У меня даже ноги горят!
— У тебя ноги горят от затекания, — произнесла Брассика.
— Опять голосуем? — спросил Маркус. — Выбираю побег. В сумерках шанс выше.
— Остаться, — сказала Брассика. — Днём легче уйти, чем по темноте бегать.
— Я хочу как можно быстрее добраться до Данара. Там есть наша братия, попробую договориться. Голосую за, — священник явно не желал сидеть в ловушке.
— Ты же отлучен от церкви, забыл? — попыталась переубедить Брассика.
Рудольф никак не отреагировал на замечание.
Атропа, несмотря на крепкую фигуру, лучше всех справлялась с маскировкой. Её плащ не раз выручал. Нет, она не думала, что готова бросить друзей… Но ведь больше не за что сражаться, так?
Это случалось и раньше, ещё несколько веков назад. Падение духа. Утрата цели. Зачем, ради чего и во имя чего. Валук не был ей личным врагом — люди и раньше наносили обиды остроухим, и этот тиран был ничем не лучше и не хуже для неё. Но Дрекавац вызвал в ней почти животный страх. Он отбирал чужие жизни, но не чтобы поглотить или уничтожить, а чтобы подчинить своей воле. Это худшее, что она могла представить себе — оказаться в рабстве ума.
Атропа не знала, как поступить далее. Всё время, пока она путешествовала, ей неслыханно везло; ни одна напасть всерьез не убила ни её, ни друзей, калечью никто себя не считал. Но увиденное утром поразило её.
«А что дальше? — говорила она себе. — Война с богом? С бесконечным всемогущим существом? Да разве такое возможно? Вот тебе и жизнь проклятая: ты ей здрасьте, а она тебе до свидания с белым саваном в подарок. Может, забрать шар у Ларса, да сбежать на юг вместе с детьми?»
— Атропа? — рыцарь легко притронулся к её плечу.
— Я выбираю… бежать в Данар.
