— Я почему-то чувствовал, что вы живы, — сказал данарский рыцарь, надевая доспех. На нём было новое платье, дорогое и соответствующее статусу богатого феодала. Она заметил, как смутились гостьи. — О, а вы не знаете. Совет Данара решил избрать нового шолена.
Витраж сиял цветными стеклами. Изображения богов и героев были величественны, если не помпезны. Для Атропы всё увиденное звучало пустяком, ценнее всего ей была жизнь, а не собрание драгоценных камней и металлов.
— И меня решили представить к титулу. — продолжил Часлав. — Я согласился. В городе сейчас очень неспокойно. Так зачем вы сюда пришли?
— Часлав, у нас плохие вести, — начала говорить Брассика.
— Да перестаньте вы их стеречь, наконец! Отправляйтесь в сторожку.
Воины с алебардами молча отправились на улицу.
— Валук погиб.
Часлав резко повернулся.
— Что? Откуда вам известно?
— Мы его убили, — заявила Атропа.
Данарский рыцарь застыл в изумлении.
— И вы пришли сюда, чтобы что? Покаяться? Или потерять голову?
— Часлав, послушай меня, — примирительно заговорила Брассика. — В том, что случилось, нашей вины нет. Мы многое увидели и должны передать великим мужам всего королевства. Грядет большая беда!
— Почему я должен вам верить? Всякий раз, когда вы мне попадались, то оказывались в какой-то сомнительной истории. Вдруг вы бандиты. Или наемные убийцы, — с этими словами он, демонстрируя явную неуверенность, отодвинулся подальше. Атропа увидела, как его палец коснулся ножен. — У вас должны быть доказательства, что с Валуком следовало поступить именно так, а не иначе. Не забывайте, что в Данаре среди простонародья у него репутация доброго защитника и дарителя благ. Могут в один миг потребовать ваших голов на пике.
— Мне нужно отправить голубя в Эйну. Ты знаешь, жив ли директор Ларс после нападения?
— Ты про магов? Слышали только, что замок сгорел.
— Ларс знает, что делать. Он нас отправил в подземелья Выша, чтобы узнать намерения Дрекаваца.
— Кто такой Дрекавац? — спросил Часлав. — Знаете, что? Ждите здесь. Если голосование пойдет хорошо, я буду избран шоленом. Тогда приглашу вас на совет.
— И даже женщин? — усмехнулась Атропа.
— И даже женщин, — подтвердил Часлав. — Ибо если случится, что вы их не убедите в правоте, вас всех ждет смерть.
Совет данарской знати длился около часа или меньше, но для Маркуса он казался целой вечностью.
Выйдя из мертвых земель, к нему вернулась кипучая страсть и охота побеждать. В Данаре, однако, всё выглядело так, словно скоро с каждого бедняка соберут по монете на откуп от Дрекаваца. Между тем, сдаваться было некому. Дрекавац не примет их дара; у дьявола своя кровавая жатва. И те чудища, что он делает из людей, лишь подтверждают правоту взглядов рыцаря: «Насколько бессмысленной выглядит ненависть демона к человечеству!».
Нельзя сказать, что Дрекавац не из Абсолюта — боги бывают разными, и добрыми, и злыми. Сопротивляться божественной воле очень тяжело, но можно. Но ведь у бога есть идеал, то царство счастья, про которое Маркусу рассказывали в церкви добрые пастыри. А что за царство у Дрекаваца?
Отбирать чужие жизни, чтобы делать их безвольными куколками для кровавого театра?
Собирать, как косарь, души со всей земли, чтобы некогда цветущие сады превратилась в бесплодную пустошь?
Создавать страшные создания, в чьих глазах полно алого безумия, а конечности тела изуверски отравлены мертвым металлом?
Маркус страшно боялся участи рыцарей Данара, попавших в ловушку Дрекаваца. Он не хотел быть рабом. Он не хотел быть слугой дьявола, возрожденным трупом из ада.
Всё происходящее в королевстве напоминало ему кипящую месть ребенка с очень маленьким сердцем. «Когда мы сражались против Верховного лорда тьмы, — вспоминал Маркус, — то понимали, что нас ждёт безвременье. Царствовать Верховный лорд над людьми не планировал. Наша земля для него была тюрьмой. Верховный лорд собирал приспешников, чтобы уничтожить наш мир. А Дрекавац? Что он преследует? Какого царства обрести желает? — Маркус прошелся по залу, рассматривая позолоченные витражи. Данар при Валуке превратился в греховную обитель роскоши. — Дрекавац алчет власти, как его предшественник? Но разве это власть, когда она калечит человека, делает из него чудовище без воли? У него не власть тогда, а смертевласть, порождение обезумевшего ума».
Большие двери зала величественно растворились. Четверо заглянули внутрь: обширный каменный трон по обе стороны окружали скамьи в три вертикальных ряда. Зал шолена был забит до основания, и оттуда несло потом, духотой и прочей нечистотой. Возле трона стоял человек в мехах, похоже, распорядитель собрания.
Маркус заметил, что некоторые из сидящих ещё совсем юны, а где-то мелькали и вовсе детские головки. «Их отцы и братья остались в развалинах Выша, и теперь им суждено править своими родами по старшинству», подумал рыцарь. Весь цвет дворянства остался костьми лежать в проклятом городе… Или не лежать, а ходить, бродить по королевским землям, опустошать их, убивать всё живое и уничтожать всё ценное.
