— А смысл от вокзалов тогда? — усомнилась Настя то ли в моём рассказе, то ли в адекватности ронийцев. — Если им каждый может спрыгнуть на голову в любом месте.
— Спрыгнуть-то может, но тут же допрыгается, — усмехнулся я. — Эти проломы на поверхности выглядят как озёра, и как я уже говорил, трогать воду в них запрещено. Да и вряд ли кто-то сюда сможет действительно спрыгнуть — это магический барьер.
Еле удержался, чтобы не сказать, что это ещё одна тайна под семью печатями, но всё же решил сделать это помягче.
— Так что, будешь слушать про местный Устав? — по-доброму сказал я.
— Нет, спасибо, — съязвила Настя, всё ещё глядя в небо. — Воин из Касты Дремирских Воинов как-нибудь сам его прочитает на следующем вокзале, — а потом обернулась ко мне и также с издевкой продолжила: — А за своей девушкой ты уже и так обещался «проследить».
«И это она меня упрекает, что я всё время хочу куда-то сбежать? — мысленно засмеялся я. — А сама выглядит, будто готова проломить головой коня магический ронийский барьер и свалить от меня подальше».
Я решил подстраховаться: подъехал поближе и накрыл рукой её руку, что держала поводья. Мало ли? Кто их там знает, чему ещё их в Дремире учат, если у них девушки могут по три дня ходить без еды и отдыха. Даже мне такое сложно.
— Давай мириться, — примирительно сказал я. — Я действительно не подумал, что ты могла не знать, но я исправлюсь: про Эвенну сам всё расскажу, когда будем подъезжать.
— Давай, — вздохнула Настя. — Сама знаю, что накосячила… Обычно я так себя не веду. Всегда проверяю, где я, что здесь и как.
Я погладил её по руке.
— Не страшно, — сказал я. Ничего же не случилось? Значит и переживать пока не о чём! Едем дальше? По дороге ещё много таких «окон» будет — успеешь насмотреться.
— Едем, — согласилась Настя.
Я убрал свою руку и мы поехали рядом.
В маленький исследовательский городок, где находились интересующая нас пещера, мы приехали после полудня.
Названия небольших ронийских городов я никогда запомнить не мог — это была всегда какая-то несозвучная комбинация букв и цифр. Я даже в своё время удивлялся, как это они свою столицу назвали «Роренкс», а не каким-то только им понятным порядковым номером. Видимо, здесь существовала какая-то скрытая договорённость между Роной, Эвенной и Каанно-Таной, иначе сложно было объяснить, почему все столицы этих стран заканчивались на «ренск», что бы это не значило.
Центральная улица городка, на которую вывела нас дорога, отличалась от всего виденного нами ранее лишь более ярким «солнечным» освещением и цветом стен — они стали разноцветно-полосатыми, с примесями жёлтого и серого цветов на матово-чёрных стенах.
Здесь, как и по дороге сюда, было как-то пустынно: мы до сих пор не встретили ни одного местного жителя.
Вместо домов вдоль дороги, от неё отходили ответвления боковых естественных туннелей. Мы сверились с указателями и свернули в один их таких нешироких туннелей, но вскоре нам пришлось спешиться и вести коней под уздцы. В отличие от дороги, которая была частично природного происхождения, а частично вырублена в камне или вырыта в земле и выложена камнями, здесь уже начинались природные пещеры с неравномерной высотой свода.
Через сотню шагов в нише в правой стене мы увидели запирающиеся на ключ стойла для лошадей, однозначно намекающие, что всех коней надо оставлять здесь и идти дальше пешком. Что мы и сделали: закрыли наших коней вместе с поклажей на ключ и пошли дальше.
Через пару десятков шагов мы вышли в просторный зал… На этом моё терпение окончательно лопнуло! Мне и так было невыносимо скучно последние часа четыре, а тут я ещё и вошёл а целую пещеру этих… Чёртовых аметистов!!! Я совсем забыл, какие кристаллы были в этой пещере, когда предлагал её посетить, но уходить уже было поздно, раз пришли.
У меня теперь не то что от вида, даже от самого слова «аметист» глаз дёргается, а тут их столько, что шагу ступить некуда, и растут они с пола, стен и потолка! То одинокими гроздьями, то целыми скоплениями.
Настя отнюдь не разделяла моего возмущения несправедливостью бытия и тут же побежала их восторженно разглядывать. Я же так и остался нервно стоять в ухода, усиленно борясь с желанием разнести всё здесь в мелкую розовую пыль. И не важно, что я не особо представлял, как бы я мог это сделать. Я бы начал, а как именно выяснял бы походу. Ещё менее важным для меня было то, что за это на меня могло ополчиться и Древо Мира, и вся Рона вместе взятая, а круг на запястье вряд ли бы спас.
Я стоял у входа, скрестив руки на груди и буравил ненавистные мне камни недружелюбным взглядом, утешая себя лишь одной мыслью, что теперь-то я понимаю, почему ронийцы никогда не добывали аметисты и не использовали их в своих изделиях. Похоже, они знали, что нельзя, но как и Дремир, этим знанием ни с кем поделиться не пожелали. Пусть хоть вся Весталия передо́хнет, им было пофиг. Не то, чтобы я их упрекал за это. Скорее, вполне разделял их позицию, пока это не коснулась меня. Хотя… и сейчас разделяю. Вот только на аметисты я больше смотреть не могу.
