Леон решил, что нестись к Дэмису с утра пораньше будет уж слишком унизительно, а ждать до самого вечера — неуважительно, и снарядился в путь после полудня.
Прибыл он в усадьбу Ронетт снова на карете в сопровождении четырёх всадников, вот только советник на этот раз его не встречал, а ждал в своём кабинете.
Кабинет советника показался Леону каким-то странным и несуразным. Как и во всей усадьбе, здесь тоже были белоснежные стены, но занавешены они были узкими и длинными военными знамёнами тёмно-синего цвета с гербом графства Ронетт, а между ними висели пёстрые картины с какими-то природными пейзажами разнообразной тематики: от осенних лесов до ночных морей. Белоснежная мебель и кресла с тёмно-синей обивкой вполне подходили по тематике к знамёнами, а вот советник, одетый во всё белое, но с золотой вышивкой, смотрелся в этой строгом кабинете так же чужеродно, как и картины.
'Видимо, это раньше был кабинет графа, а вместо картин здесь висели портреты династии Ронетт, — подумал Леон, а потом вспомнил, что во всей усадьбе он не видел ни одного портрета семьи Ронетт или их предшественников.
Когда он впервые на это обратил внимание много лет назад, то решил, что их убрали, чтобы не расстраивать маленькую наследницу после смерти родителей, но наследница взрослела, а портреты всё не появлялись.
«Похоже, он решил тут всё подмять под себя», — пришёл к выводу Леон и с порога учтиво поздоровался.
— Здравия желаю, мистер Дэмис, — сказал он, подойдя к столу советника и остановившись у кресла.
Садиться без приглашения было не по этикету.
— Здравия желаю, мистер Мэйнер, — безэмоционально ответил советник и… присесть Леону не предложил.
«Ну-ну, — подумал Леон и сохранил учтивое выражение лица. — Это ты мне хочешь сказать, что я снова недостоин твоего уважения?»
Советник взял с края стола коричневый конверт с печатью графства Ронетт и протянул его Леону, но Леон не шевельнулся и брать конверт не спешил.
Советник положил конверт на стол перед собой и, равнодушно смотря на Леона, заговорил, постукивая указательным пальцем по конверту.
— Прошу вас передать это письмо графу Мэйнера и сообщить ему, что я полностью принимаю условия предложенного им соглашения. Здесь находится подписанный мною документ о сотрудничестве.
— Но вы же… — наигранно удивился Леон.
— К сожалению, мистер Мэйнер, как вы и говорили, вам я ничем помочь не могу.
Леон нахмурился, подошёл к столу и протянул руку. Дэмис выдал ему конверт.
— Смею вас уведомить, — надменно сказал Леон, — что раз вы согласились на предложение графа Мэйнера, то я уполномочен незамедлительно приступить к расследованию обстоятельств похищения графини Ронетты и также к её поискам. Прошу оказывать мне и моим людям полное содействие в этом вопросе.
— Разумеется, — ответил советник. — Мои люди предупреждены, что им необходимо оказывать вам полное содействие в расследовании.
— Честь имею, — ответил Леон, развернулся и ушёл.
Выйдя за дверь кабинета советника, он бережно положил письмо во внутренний карман сюртука и скорчил ещё более недовольную рожу, чтобы и прислуге, и охране было явно понятно, что он недоволен договором между своим отцом и советником графини Ронетты.
Лишь в зашторенной катере он позволил себе частично расслабиться и тихо выдохнуть с облегчением.
«Осталось два дня до облавы. Значит, сегодня мне надо сначала посетить ресторан „Небесная Лазурь“, что будет означать начало обратного отсчёта до исполнения плана. А затем — „Дева на Заре“, что, собственно, подтвердит, какого именно. Вопрос лишь один: нам всем туда на грифонах лететь или ехать верхом? С грифоном мне было бы спокойнее, но я не знаю, что ожидать от Дэмиса, и если он его убьёт, то я этого никогда себе не прощу, да и Кирану в глаза смотреть не смогу. Придётся верхом…»
Из усадьбы Леон поехал не в гостиницу, а прямиком в Гильдию Магов, где отправил срочное послание отцу, в котором сообщал, что советник Дэмис подписал договор о сотрудничестве. Сам же договор Леон оставил при себе и собирался передать его отцу лично в руки.
По возвращении в гостиницу он сделал вид, что развел бурную деятельность: разослал всех своих людей, кроме Питера, по городу узнавать у горожан и городской стражи обстоятельства похищения графини, а заодно и распускать слухи, что советник Дэмис принял за честь помощь графства Мэйнер в этом деле.
Леон понимал, что если бы действительно был заинтересован в сотрудничестве, то должен был бы сначала попросить у Дэмиса результаты его расследования, а потом проводить своё. Но Дэмису он всячески хотел показать, что не заинтересован в скорейшем нахождении графини, а простому люду — что очень старается её найти.
Теперь ему скучать было некогда. Весь следующий день он лично ходил беседовать с найденными его людьми очевидцами. А после этого ещё день разбирал отчеты о предыдущем расследовании, с ящиком которых рано утром прибыл к нему в гостиницу посыльный от советника.
