Не знаю, какой была Настенька до встречи со мной, что любила делать, как проводила дни и вечера… Но сейчас она была даже не похожа на ту девушку, которую я знал до… Того, как её сломал. Она больше не пыталась мне понравиться, не ходила за мной хвостиком, ничего не спрашивала, да и улыбалась редко. Если при первых наших встречах здесь, в Дремире, я всё не мог понять, что она от меня хочет, то сейчас было абсолютно ясно, что она ничего не хочет — ни от меня, ни от жизни. Мне было больно на неё смотреть, но я смотрел, не отворачивался и не подавал виду, что мне больно.
Это началось не сразу, а дня через два после того, как я её выкрал и забрал к себе. Видимо, она поняла, что здесь, рядом со мной, ей уже не надо фальшиво улыбаться и притворяться, что всё в порядке, и перестала это делать.
За хозяйством она следила, в доме прибиралась, готовила завтрак и ужин. Но даже еда её была горькой, как слёзы. Поначалу я удивлялся и пару раз даже следил за тем, как она готовит, но не заметил никаких «тайных трав» или чего-то подобного. Обычная еда, обычные специи… Мне даже вспомнилось то озеро в Пожарище, из которого я пил, когда впервые оказался на Окраине Дремира — вкус Настенькиной еды напоминал тот вкус «уныния», что я чувствовал, когда пил ту воду.
Но мне б и в голову не пришло ни на что пожаловаться: я ел, искренне благодарил и искренне радовался, когда она мне что-то готовила.
В свободное от забот время она или спала, или сидела у окна и безучастно смотрела на улицу. Всё, что я смог придумать — это её обнимать и что-то рассказывать. Чем ещё её занять или отвлечь, я не знал. Не выгонять же на тренировку Касты Воинов, в самом-то деле? А в девичьих рукоделиях я ничего не смыслил. Правда, уж было подумывал сходить к Марене за советом, но так и не собрался, а тут и Мирияр нарисовался.
— Настенька, прогуляешься со мной до Пожарища? — спросил я, заходя в гостиную.
Настя сидела на лавке и смотрела в окно.
— Прогуляюсь, — равнодушно ответила она. — Вдвоём?
— Туда мы пойдем вдвоём, а там встретимся с Мирияром. Будем обсуждать, как Лес чинить, — я улыбнулся. — А ты нас будешь разнимать, если что.
— То есть советовать вам не надо? — слегка улыбнулась Настенька и на меня посмотрела. — Только разнимать?
— Как это не надо? — наигранно ужаснулся я. — Очень даже надо. Будем соображать на троих!
Настенька хихикнула, и я решил, что Мирияр сегодня пришёл не зря — теперь ей будет чем заняться.
Я подошёл к ней и взял её за руку, намереваясь поднять с лавки. Настенька встала, но вместо того, чтобы пойти собираться, тут же обняла меня, вытянулась на носочках и поцеловала. Я не понял, что это было, но было приятно, а раз такое дело… В общем, целовались мы долго, и я уж было подумал, что мы так никуда и не уйдем. Не мог же я её оттолкнуть! Но меня всё же отпустили и оставили одного в гостиной.
Я вообще последние дни чувствовал себя странно и неуверенно: боялся к ней лишний раз прикоснуться, боялся отстраниться… Мне всё казалось, что я могу что-то опять сделать не так и даже не понять, как её доломаю. Ощущение было жутким, но я ничего не мог с этим поделать. Из всего, что мне приходило в голову, простые объятия были самыми, на мой взгляд, «безопасными». Ими я и ограничивался.
Собираться мне особо не надо было. Я лишь налил воды в флягу и присел на лавку дожидаться Настеньку.
«А Мирияр её „женой“ моей назвал. Звучит непривычно и даже как-то смешно, что ли? Это я что, „муж“ тогда, что ли? — от этой мысли мне стало совсем смешно, и я даже усмехнулся, но тут же погрустнел. — Хотя, если так подумать, то по местным обычаям её мужем я стал ещё в первую ночь нашей близости. Вот только так далеко я тогда не думал…»
«Жалеешь?» — спросил мой внутренний голос.
«Ни о чём я не жалею! — возмутился я сам на себя. — Хватит уже себя жалеть, дожалелся… — я взглянул на дверь, за которой скрылась Настенька. — А других я тоже никогда не жалею. От жалости ни холодно ни жарко. Уж лучше оставаться равнодушным, если не можешь позаботиться… Что-то она долго».
Я встал и пошёл помогать ей собираться, но когда я зашёл в комнату, то понял, что Мирияр меня убьёт, ну или скормит грифону… Обнажённая Настенька сидела на краю кровати, упираясь руками назад и весело болтая ногами. Она игриво улыбалась, наклонив голову слегка набок, и делала вид, что на меня не смотрит.
— Надеюсь, ты знаешь короткую дорогу к Пожарищу, — улыбнулся я, подходя к ней.
— Знаю, — посмотрела на меня Настенька и спрыгнула с кровати. Я её обнял.
Меня всё не покидало чувство, что мною вертят, как хотят, но я решил с ним пока что смириться. Во-первых, сам до этого довёл и заслужил, а во вторых — порой это даже было приятно…
Когда мы вышли из дому, до обещанного нашего появления в Пожарище оставалось полчаса. По поселению мы шли быстрым шагом, а в лесу уже перешли на бег. Видимо, Настенька на это и рассчитывала и предусмотрительно оделась в рубашку, штаны и сапоги. Опоздать мы, конечно, опоздали, но ненамного.
