— Я говорил с тем Древом, что вы нашли с Мирияром, и мне было сказано, что оно может прорасти только через живую ветку без Души. Семена не подходят — в них есть своя Душа. Живая ветка от другого дерева не подходит, в ней тоже есть частичка чужой Души. Сухая ветка тоже не подходит — она мертвая и без Души. Я приложил к Древу Факел, и оно подтвердило, что он подходит, но надо зарастить сердцевину, чтобы росток не зачах сразу же после рождения. Итого: другого способа я не знаю. Факел точно прорастёт.
— Ладно, убедил, — согласилась Марена и протянула руку. — Можно мне на него глянуть?
«Похоже, мои слова здесь будут лишними», — решил Орэн и продолжил молчать.
Она взяла Факел и закрыла глаза.
— Знаешь, что я думаю, — ответила она после недолгого молчания, вновь открывая глаза. — Если мы уберем вязь, то Факел может рассыпаться в труху. Нельзя её трогать.
За столом повисла удручающая тишина.
«Похоже, мы снова в тупике, — задумался Орэн. — Выходит, что остается лишь уговорить Древо прорастать как есть? Но в этом слишком много вероятности, низводящей наши усилия на нет. Не подходит. Должен быть другой способ. Может, Вещий Лес и не зря потребовал мою жизнь взамен, чтобы мне лучше соображалось? Когда я последний раз что-то делал на авось, мне чертовски повезло, и лишь потому, что здесь был Марк. Может, и на этот раз я могу надеяться на „везучесть“ Марка. Правда, это уж совсем какая-то безысходность получается…»
— Марк, — первым нарушил тишину Орэн. — Из того, что я понял из дневника твоей бабушки, Факел может преобразовывать подаваемую на него магическую силу во что угодно. Обычно мы пытались пропустить эту энергию через него насквозь. А что, если её не выпускать, а заставить Факел повлиять на себя самого? Это же будет воздействие изнутри, которое внешняя вязь не должна остановить. Что думаешь?
— То есть заставить Факел «исцелить» самого себя? Можно попробовать. Думаю, в худшем случаем просто не сработает. Но меня больше беспокоит другое: позволит ли обережная вязь расти дереву? В том смысле, что даст ли она ему возможность получать необходимые для роста ресурсы извне.
— Я узнаю, — ответил Орэн, вставая. — Заодно и спрошу, готово ли Древо расти сквозь Факел, как есть. Марк, Настя, вы не против подождать меня здесь? Я вернусь где-то через час или раньше.
— Подождём, — ответил Марк.
Орэн забрал у Марены Факел и ушёл.
На Пожарище он был через полчаса и, попросив грифона подождать, пошёл к дереву.
— Здравствуй, — сказал Орэн, дотронувшись до дерева рукой.
«Мы советовались с нашей жрицей, и у неё есть сомнения по поводу той ветви, с помощью которой мы хотим тебя прорастить. Я бы хотел с тобой ими поделиться».
«На той ветви есть обережная вязь, и жрица переживает, что вязь может мешать тебе получать свет и пищу извне, чтобы расти. У меня та ветвь с собой. Если хочешь, я могу к тебе её ещё раз приложить. Проверишь?»
«Ясно. Это радует. Тогда у меня к тебе ещё один вопрос. Если мы не сможем заполнить сердцевину ветви, ты сможешь через неё прорасти, если мы тебе в этом как-то поможем во время переселения Души?»
«Понял. Благодарю».
Орэн убрал руку от дерева и загрустил окончательно.
«Как-то всё не складывается, и я ничего не могу с этим поделать, — думал он по дороге к грифону. — Может, на этот раз я и зря всё затеял? Здесь, в Лесу, всё выглядело более чем логичным, а там, дома, кажется уже сущей глупостью. Вот жили же они как-то полвека, никто не парился Лес восстанавливать. Прожили бы ещё столько же… Да и я вместе с ними… Потом пришли бы другие и придумали бы что-нибудь получше…»
«Помирать собрался», — горько усмехнулся он.
Грифон резко развернулся и пригвоздил его птичьей лапой к земле. Как в капкан поймал, но не ранил.
«Делай что хочешь», — равнодушно ответил Орэн.
«Ну… Если ты умеешь зализывать раны на деревьях, наверное, ты бы смогла помочь».
«Это», — Орэн, так и лёжа на земле, достал из кармана куртки Факел и выставил его над собой.
Грифон лизнул.
