— Иди сюда, я подсажу тебя в седло.
Элеонора твердым шагом и с достоинством графини подошла к Кирану — он бережно взял её за талию и поднял вверх. Она ухватилась за переднюю луку и спинку пассажирского седла, вставила левую ногу в стремена и села.
— Пристегивайся и надевай маску, — безэмоционально сказал Киран и забрался в седло наездника.
«Благодарю, что оказала мне эту услугу, — искренне обратился он к своей крылатой „девушке“ и нежно погладил её по шее. — Я перед тобой в долгу».
Киран расположился в седле и обернулся: «Пристегнулась и надела маску. Отлично! Хоть иногда она меня слушается. Уже неплохо… Но не запугивать же её ради этого все время!»
«Вот и я о том же… — мысленно вздохнул Киран, надевая маску. — И что ты предлагаешь?»
«Пробовал. Как видишь — не помогло, — уже неприкрыто вздохнул Киран. — Обожал и заботился — сбежала. Ладно, проехали. Пора в путь уже. Взлетаем!»
Киран нежно погладил грифона сверху по шее, и они начали взлетать.
«Пожалуй, ты права. Когда я был к ней холоден и равнодушен, за мной бегала она… Но это не выход… Не знаю… Что ж всё так сложно, чёрт побери!»
Киран и сам не понял, почему он вдруг снова разозлился.
Грифон взлетел.
Террор для пограничья закончился.
Террор для Элеоноры только начинался.
Киран последний раз ел вчера утром…
Главнокомандующий личной гвардии графа Нерро́на Кира́н Регна́р
Когда в карету зашёл Киран и закрыл за собой дверь, Элеонора впервые за всё время их знакомства испугалась. Нет, не Кирана, а того, что он сейчас скажет, что уйдет навсегда.
Девушка знала, что, сбегая, нарушила обещание, но грифоны вселяли в неё панический ужас. Она не могла не сбежать.
Киран смотрел на неё холодно. Нет, не с угрозой или равнодушием — просто холодно. У Элеоноры перехватило дыхание, и её саму зазнобило.
— Нори, — холодно сказал Киран. — Я предупреждал: ещё раз сбежишь — будешь наказана. Наказания на выбор два. Первое: ты доезжаешь на карете до моего грифона у входа в туннель, и мы сразу же вылетаем в Марингерд вместе. Я продолжаю о тебе заботиться. Второе: я выхожу из кареты и улетаю на грифоне сам. Графиня Дэйнера отправляется в Марингерд сама. Больше мы не пересекаемся, кроме как по поручению графа Неррона. Выбирай.
Ужас от ожидаемого её одиночества пересилил даже панический страх перед грифонами, и Элеонора твёрдо ответила:
— Вместе.
Киран ушёл. Она неприкрыто задрожала и ещё долго не могла успокоиться от пережитого кошмара.
К тому времени, как карета остановилась, Элеонора уже взяла себя в руки и успокоилась. Она незаметно до боли прикусила внутреннюю часть губы, вышла из кареты и подошла к грифону. Боль давала возможность сосредоточиться на ней, чтобы не упасть в обморок.
Киран её подсадил. Она села в седло и пристегнулась. Надела маску и закусила губу посильнее — до крови.
Грифон начал медленно взлетать. Элеонора держалась в седле достойно графини — сидела гордо, расслабленно и непринуждённо, придерживаясь за переднюю луку седла.
Грифон набрал высоту и перешёл в горизонтальный полёт. Элеонора обернулась — городок остался далеко позади. Она развернулась обратно, наклонилась вперёд и, облокотившись на переднюю луку седла, перестала кусать губы и потеряла сознание.
Очнулась Элеонора на коленях у Кирана. Сидел под крылом грифона, опершись на его мохнатый бок, и нежно гладил её по лицу. Раны на её губах были обработаны и смазаны целебной мазью.
— Зачем ты так? — грустно и укоризненно спросил Киран, увидев, что она очнулась.
— Ты же сказал, что это «не обсуждается», — с безнадежностью в голосе ответила Элеонора. — Я панически боюсь летать. Боюсь не иметь опоры под ногами. Что мне было делать? Я пыталась от этого убежать. Ты мне не дал… От тебя я убегать не хотела.
Киран вздохнул и продолжил укоризненно:
— Я говорил: не обсуждается то, что мы летим на грифоне, но я хотел с тобой обсудить «как».
— Ясно, — устало ответила Элеонора. — Прости.
Она подтянула коленки к груди, покрепче прижалась к Кирану и разрыдалась:
— Не смотри на меня больше так холодно, ладно? Я готова хоть каждый день летать на грифонах, только не смотри на меня холодно… Я этого не переживу… Замерзну…
Киран её спрятал в своё пальто, согрел. Она успокоилась.
