— Ну да. Ты же меня пригласил на свидание, — Настя тоже облокотилась на стол, сложила руки под грудью и немного наклонилась в мою сторону.
«Вот что она делает?»
— Тогда я собираюсь продолжить ночь без своей девушки, — я был слишком пьян и ленив, чтобы играть в слова.
— Зачем? — удивилась Настя, протянула ко мне руку и погладила меня по щеке.
— Лучше скажи, зачем ты это делаешь? — скучающим голосом спросил я.
«Я, конечно, пьян, но не настолько, чтобы не понимать, „что“ она делает. Но действительно не мог понять — зачем? Им же до свадьбы не положено, вроде? А жениться я ни на ком не собираюсь».
— Чтобы ты не уходил, ведь у тебя есть я.
— Давай с тобой мы погуляем завтра, а сегодня я всё же «уйду», ладно?
— Нет, не ладно. Я серьёзно, Марк. Останься со мной.
— Так вам же до свадьбы нельзя, — я всё пытался отмазаться всё тем же скучным тоном.
— Там… Возможны варианты! И вообще, это моё дело! А твое дело нехитрое.
Настя, похоже, переходила в активное наступление, а пререкаться мне было лень. Развернуться и уйти я тоже не мог: не оставлю же я её тут одну?
— Уверена? — спросил я.
Мне почему-то стало противно от собственного же голоса, но я был слишком пьян, чтобы понять почему, и тут же об этом забыл.
— Да ладно тебе, от меня никаких претензий. Слово Чести! Или я тебе не нравлюсь?
Настя достала последний козырь из рукава под названием «никаких претензий», разговор затянулся уже слишком надолго, и смотрел я уже отнюдь не на её глаза.
— Нравишься, — честно признался я.
«Даже когда я трезв — нравишься».
— Так в чём же дело? Не переживай, нас женскому делу хорошо учат, не разочарую!
На слове «переживай» Настя снесла последнюю стену моей ментальной защиты, и я подумал: «А действительно? Чего я переживаю, если девушка сама напрашивается? Да ещё и абсолютно трезвая девушка?».
Я и решил, что переживать действительно тут не о чем. Переложил ответственность на неё и тут же забыл об этом. Напрочь. Отвлёкшись на более приятные мысли. Красивое женское тело манило к себе.
— Я сейчас, — сказал я, уже похотливо разглядывая Настю.
Встал из-за стола. Пошёл договариваться с хозяином таверны про комнату.
Договорился.
Вернулся.
— Идём, — сказал я, увлекая Настю за собой к лестнице вниз.
В коридоре третьего этажа наши роли поменялись — куда-то тянула меня уже она.
Я позволил ей себя вести, хмельно улыбаясь своим мыслям — мыслям о загадочных и непредсказуемых дремирских девушках.
Я закрыл дверь, и мы остались наедине.
«О боже, как давно я не держал в руках девушку. И как я жил все эти месяцы без этого⁈»
Вдруг я понял, что Настя дрожит.
«Дремирские девушки всё же девушки», — подумал я и тихо прошептал ей на ушко:
— Не бойся. Я не сделаю тебе больно.
Настя стала немного меньше дрожать и посмотрела мне в глаза:
— Будь нежен, ладно? — несмело сказала она. Немного замялась. Отвела глаза и добавила: — Ты у меня первый…
— Само собой, — улыбнулся я и нежно её погладил по щеке.
Настя спрятала лицо у меня на груди, немного отстранилась и, не глядя на меня, добавила:
— И это… Можно как-нибудь без «детей»?
Я по-доброму рассмеялся.
— Легко! Не переживай, — сказал я, всё ещё смеясь и вспоминая своё любимое заклинание «кокон» как раз для таких случаев. — Только не смейся, если я буду шептать что-то странное.
На этом наши разговоры закончились.
…
Я был нежен.
…
Я был в восторге.
…
Я проснулся утром.
На улице было слишком светло. На улице было слишком шумно. Здесь было тихо.
Мне было хорошо. Как-то необычно хорошо: не хотелось вставать, не хотелось никуда идти — хотелось лежать здесь весь день и обнимать Настю…
Она лежала рядом. Я её погладил, обнял, поцеловал в носик… И решил:
«Всё-таки у дремирских девушек особая магия».
Уж слишком мне было безмятежно и необычно… Я даже подумал, что держу в руках своё ласковое утреннее солнышко.
Я не романтик.
«Что на меня нашло?»
Мы сидели и завтракали на первом этаже таверны.
Поздним утром здесь было пустынно, как всегда и бывает в подобных заведениях. Кирана с Элеонорой тоже не было видно.
Я сидел, облокотившись на стол, и, подперев голову рукой, смотрел на Настю. Кушать не хотелось.
Настя оторвалась от своей тарелки и посмотрела на меня:
— Слушай, не смотри на меня так влюблённо! А то я ещё подумаю, что я твоя первая девушка.
— Думай, — не шелохнувшись, сказал я, продолжая её разглядывать.
— Ма-а-арк, ты меня пугаешь! — Настя указала на меня вилкой. — Вернись на землю! — и стукнула обратной стороной вилки по столу: — На землю.
«От же ж командирша».
— Не хочу, — лениво сказал я.
— Тогда я уйду за соседний столик, и мечтай тут сам. Ты меня смущаешь!
— Ладно, — я нехотя отлип от своей руки, распрямился и уставился в свою тарелку.
Есть не хотелось.
Рядом отъехал стул, и на него плюхнулось чёрное пятно.
«Киран?»
— О! Вы всё ещё здесь. Я смотрю, ты всё-таки мужик, друг.
«Точно Киран. Благодарю, друг. Ты как скажешь…».
— Не-е-е, друг, — я посмотрел на Кирана, ухмыляясь, — «мужик» тут — она, — и, не глядя, указал на Настю.
В меня прилетела вилка.
«Хоть не в глаз».
Я посмотрел на Настю — красная как помидор.
Элеонора засмеялась до слёз.
