Его сомнения разрешил Киран, помахав рукой и приглашая подойти поближе.
Леон подошёл.
— Элеонора, знакомься, это мой друг — Леон. Леон — это моя девушка, Элеонора.
Элеонора улыбнулась, Киран улыбнулся, а Леон понял, что надо было хотя бы «попытаться» убежать, но было уже поздно.
— Выдыхай, друг, — похлопал его по плечу Киран. — Лучше расскажи, как жизнь? Чем был занят?
Леон посмотрел на Элеонору и продолжал молчать. Элеонора улыбалась.
— При моей девушке можешь рассказывать всё, что угодно, но осторожно.
«Так „что угодно“ или „осторожно“⁈»
В моменты наивысшей психологической напряженности в последнее время Леона по-особому переклинивало, и он начинал или дерзить, или хамить, или издеваться. Это случилось и сейчас, но «осторожно» Кирана всё таки позволило не полностью слететь с катушек.
— Так, друг, — теперь Леон похлопал Кирана сбоку по плечу, он был ниже его ростом, пусть и выше Элеоноры. — Давай ты с моим наказанием повременишь, мне сначала надо научиться летать на грифонах. Потом я обязательно тебя найду.
— О-о-о! — удивился Киран. — И с чего это тебя вдруг грифоны заинтересовали? Медведей было мало?
Леон непроизвольно вздрогнул: «Вот сволочь! Знает, о чём напомнить!»
— Нет. Это мой долг перед Ванессой. Она просила её покатать на грифоне.
— Просьбы девушек — это святое, — одобрил Киран. — Элеонора, а тебя покатать на грифоне? Я умею.
— Нет, — коротко ответила Элеонора.
— Ну ладно, — вздохнул Киран. — Так как ты учиться собрался, Леон?
— Ну… В общем, так получилось, что граф Неррон выдал мне инструктора и грифона. Мы с ним сюда вместе прилетели.
— Чую неладное, — улыбнулся Киран. — И как зовут твоего инструктора?
Леон напрягся.
— Родэр, — с опаской сказал он.
Кирар неприкрыто заржал.
У Леона похолодело в груди. Он даже сам не понял от чего: то ли от того, что Киран смеётся, то ли от того над чем он смеётся.
— Элеонора, даже я бы не смог придумать более жестокого наказания, — сказал Киран отсмеявшись. — Может, простишь его, пока он ещё жив?
— Ничего не знаю, — махнула рукой Элеонора. — Выживет, понесёт твоё наказание, тогда прощу.
— Как скажешь, — согласился Киран и с серьёзным лицом посмотрел на Леона. — Тогда приходи, когда освободишься, на «Пирс 18». Назначаю тебя на её корабль юнгой, ведь где нагадил, там и надо разгребать, не правда ли?
— Слушаюсь, — серьёзно ответил Леон.
— Ты ведь не против, милая? — Киран обнял Элеонору за талию.
— Твоё решение, — равнодушно ответила девушка.
— Тогда вали отсюда, Леон, ты мешаешь моему свиданию, — спокойно сказал Киран.
Леон и свалил. Быстро и не оглядываясь.
Леон был зол. Он быстро шёл посреди улицы и врезался плечом во всех, кто не успел уйти с его дороги. Нарывался, в общем, на неприятности. Сознательно. Он был готов сейчас разнести полгорода, несмотря на на то, что потом бы снова пришлось извиняться. Неприятности всё же его игнорировали.
Леон дошёл до широкой улицы и осмотрелся. Когда он понял, что она ведёт в порт, то пошёл к морю. Дошел до пирсов, нашёл «Пирс 17»! Пирс был пуст. Зашёл на него — никто его не остановил — дошёл до конца пирса и нырнул рыбкой в воду — никто не бросился его спасать.
Зимой у берегов Марингерда вода никогда и не замерзала, и не была настолько ледяной, чтобы околеть в тот же миг. Просто была холодной, даже когда на берегу лежал снег. Никто не знал почему, да и не особо этим интересовался.
Несмотря на снег кругом, о температуре воды Леон тоже не переживал. Он вообще не мог сейчас ни о чём переживать — все его силы уходили на то, чтобы не взорваться окончательно и потушить его внутренний вулкан как можно скорее. Перед прыжком в воду Леон лишь отметил краем сознания, что не расшибётся тут же об лёд, и прыгнул. Вариант расшибить своей головой лёд его тоже сейчас в принципе устраивал — за лёд не надо было бы извиняться.
Леон проплыл под водой, вынырнул, вдохнул воздуха, нырнул обратно под воду, поплыл…
Так он делал до тех пор, пока, наконец, не осознал, где находится — в одежде, в холодной воде и сравнительно далеко от берега. Осознание, как всегда бывает в подобных случаях, начало тянуть его на дно. Леон вынырнул, вдохнул воздуха, развернулся и поплыл к берегу.
Больше он не нырял и старался держаться у поверхности воды, быстро и уверенно гребя в сторону берега, с головой, опущенной под воду, кроме тех случаев, когда необходимо было сделать вдох. Это был самый быстрый способ плавания, известный ему.
То ли способ оказался недостаточно быстрым, то ли Леон, но берег вовсе не собирался приближаться.
«Ты, друг, сейчас утонешь нахрен. Поднапрягись, что ли?» — подбодрил его внутренний голос.
Леон поднапрягся и до пирса доплыл. Там, удерживаясь за скользкую деревянную опору, дал себе сделать несколько глубоких вдохов-выдохов и поплыл вдоль пирса в поисках ближайшей «хрени», за которую можно зацепиться, чтобы вылезти. Вскоре «хрень» нашлась — ей оказался канат привязанного к пирсу отбойника. Благо был прилив, и пирс не сильно возвышался над водой.
