— Я предлагаю тебе задержаться в Яренке ещё на пять недель и помочь нам с восстановление Священного Леса. Взамен я предлагаю тебе отправится с нами на Совет. Мы выезжаем верхом за три недели до его начала. Ехать будем через Центральный Дремир и планируем остановиться на полторы недели в Граде на Каанно-Тане, а оттуда отправится на корабле вниз по течению в Катаренск. Я подумал, что тебе может быть интересно такое путешествие.
«Даже не знаю, стоит ли оно того…» — подумал я и немного успокоился.
— Благодарю за предложение, — учтиво ответил я. — Мне надо подумать.
— Я не тороплю тебя с ответом, — улыбнулся Яромир.
«Видимо, он обрадовался, что я не сразу отказался. Хотя? Что он от этого выигрывает, я всё же не понял. Что так, что эдак, на Совет мне надо выезжать за три недели. Ну, если выезжать».
На том я попрощался и ушёл обратно в мастерскую Григорию, ведь ни грифоны, ни советы моё слово не отменяли, и ходить что-то мастерить мне было положено каждый день.
Пришёл, уселся на свой табурет подмастерья, взял топор и… Так и просидел с ним без движения с час. Думалось мне плохо — начала сказываться бессонная ночь, да и отрезать себе пальцы желания особого не было. В итоге Григорий меня выгнал до завтра за тунеядство. Я особо и не спорил — ушёл.
Дома я продрых до полудня, но в голове не прояснилось, и решения всё не приходили. Время как раз было подходящее, и я надумал сходить проветриться на ристалище Касты Следопытов. Там сейчас как раз никого не должно было быть.
Мои надежды оправдались, и, оставив своё пальто в доме-оружейной, я пошёл бегать по кругу. Морозный ветер продувал насквозь мой свитер и рубашку под ним и приятно холодил. Вскоре я снял свитер и продолжил бегать в среднем темпе. Мне было хорошо — и морозно, и свежо, и жарко одновременно. Я чувствовал себя ярко горящим костром посреди снежного леса, а ледяной ветер, который пытался меня остудить и заморозить, лишь «раздувал» меня всё сильнее и сильнее.
Через час пробежки все мои сомнения будто сгорели в этом костре, и я решил: «А почему бы и нет? Что я теряю? Да ничего! Не скрутит же меня граф Неррон посреди собрания, да ещё и на глазах дремирян, которые меня туда привезут. А если и попытается, то он не у себя дома, и всей его гвардии при нём не будет. Значит, я уж как-нибудь точно отобьюсь. Центральный Дремир? Можно и глянуть. Раньше бы душу продал, чтобы туда попасть. Сейчас остался лишь лёгкий интерес, но всё же он ещё есть. Пять недель? Теперь у меня есть точный срок, за который нужно починить их Священный Лес, чтобы сюда больше не возвращаться. Значит, ещё неделю я вожусь с резьбой по дереву, дарю Яромиру ложку и иду обратно на поклон к Любомиру. После этого у меня будет ещё месяц, чтобы допереть, что я делаю с Факелом не так».
Одобрив свой план, я ещё с полчаса «повалялся в снегу», отрабатывая разные скрутки, броски, уклонения и кувырки. Давно я так не тренировался и заметил, что скорость реакции заметно просела. Пока я замечал это и без партнёра, но вскоре мне надо будет найти кого-то, кто захочет потренироваться со мной.
«Может, Ратибора спросить? — подумал я, закончив свою тренировку и обтрушиваясь от снега. — Правда, он из другой Касты… Но к Яромиру с такими глупостями тоже как-то идти не хочется».
Вернувшись домой, я обсох и отогрелся. Потом снова пошёл к Яромиру — сообщить, что я согласен на его предложение.
Весь полёт от Яренки до мужского дома, затерянного в заснеженном лесу, Ярослав сидел смирно в седле и ни о чём не думал. Очень старался ни о чём не думать, кроме полёта. Он добродушно улыбался, пусть его под маской никто и не видел, и всё своё остальное настроение удерживал крепко привязанным к этой улыбке. Судя по тому, что его грифон вёл себя смирно и наездника сбросить не пытался, Ярославу вполне успешно удавалось оставаться добродушным и внутри, и снаружи.
«Давно я не летал», — думал Ярослав, возвращаясь к смутным воспоминаниям из детства.
Когда ему исполнилось шесть лет, его старший брат втайне от отца взял его с собой на короткую прогулку на боевом грифоне невысоко над землёй. Ярослав был просто в восторге от полёта! И с тех пор брат время от времени брал его с собой, каждый раз поднимаясь в небо всё выше и выше и улетая всё дальше и дальше. Катал он Ярослава у себя на коленях, ведь седло у него было только одно, а чтобы было чем надёжно пристегнуть брата, смастерил ему дополнительные ремни, которые крепились к основным.
«Летать мне нравится… Всегда нравилось… И почему я тогда остался с Пересветом? Мог бы вернуться домой. Сейчас бы летал…»
«Было бы к кому», — напомнил ему внутренний голос, и Ярослав быстро отвлёкся на происходящее вовне, чтобы не углубляться в неуместные сейчас печальные воспоминания.
