— В 1993 году Гохран вывез из России некие цацки: золотых и серебряных изделий на сумму 94 и 6 десятых миллионов долларов. Типа, чтобы торговать ими на Западе российскими алмазами в обход монополии ювелирной компании Де Бирс. По данным следствия по этому делу, все царские цацки были бессовестно похищены, а уникальные драгоценности, принадлежащие государству, бесследно исчезли. Кстати, все причастные к этому грабежу получили чисто символические сроки. Или вовсе их не получили. Так ты, майор, в этот самый Гохран намерен сдать мой клад? — прищурился маг. — На сохранение? На долгое ли?
— Клад не твой! Он — народный! — упирал на своём Чуров.
Хотя теперь и сам понимал, насколько это глупо. Выходит — Гохран не народное хранилище, а чей-то общак…
— А народ оттуда что-нибудь поимеет? Или только чиновники-стервятники? — усмехнулся маг. — Лучше отдай этот клад мне! Я же теперь — спонсор африканский.
— Это всё слова! — отмахнулся майор.
— А не ты ли похитил эти царские драгоценности в девяносто третьем? — прищурилась Арония.
Она вдруг увидела такую картинку: Ратобор гуляет меж ящиков с драгоценностями, что-то отбирая себе в карман…
— Не я. Я огласки не люблю и следов не оставляю! — усмехнулся тот. — А в Гохране столько всего, что если что-то и исчезнет, то не сразу и хватятся. А заметят — так спишут. Или фальшивку туда вместо неё положат. — И вздохнул: — Там этих фальшивок…
«Не ты ли их подсунул?» — усмехнулась Арония.
— Майору клад я не отдам! И го-храмы не получат! — встрял тут Калина, сделав из рассказа мага свой вывод. — Пущай Арония им распоряжается!
— Правда твоя! Неча к нашим кладам вороватых го-хрянов мешать! — поддержал его Михалап.
— Верное решение, Калина! — одобрил маг. — Одобряю!
— Мне твоё одобрение без надобностев! — скривился Калина.
— Арония! Не отдавай Ратобору клад! Он вор! — потребовал майор.
И та была с ним согласна — конечно вор!
— От такого слышу! Зануда! — усмехнулся маг.
— А ты башибузук! Пошто оборотней спёр? — вдруг вскочил с полу домовой, напирая на мага.
Похоже, здесь затевалась очередная свара.
Арония стояла, задумавшись.
Ясное дело — у предметов, составляющих любой клад, свой кровавый путь. И у этого клада на Гохране он. Выходит, не закончится. Что же с ним делать…
Вот даже сейчас, находясь в земле, этот клад уже творит пакости — всех тут рассорил. Таково, видно, свойство кладов — везде раздор сеять. Хоть бы её гости не подрались. У Калины оглобля есть, у мага — смарагд, у домового — морок…
Единственное, что, наверное, снижало здесь пыл страстей, так это то, что клад спрятан Калиной так, что к нему никто не мог подобраться. А им одна идея управляет — всучить этот треклятый клад Аронии. И возложить на неё всю ответственность…
А Аронии хотелось поговорить с Чуровым, высказать ему обиду: едва перед ним замаячил этот клад, как он забыл о ней. Но это невозможно. Вон он Калина — половиной тела в стене засел, сложно ли ему их подслушать? Михалап, даже сидя на чердаке, всё в доме слышит и знает. Скроешься ли от него? А Ратобор — тот вообще любитель подсматривать. Можно ли верить ему, даже если пообещает не шпионить?
В общем, не стоит ещё и ей устраивать тут разборки. Мол — пошто ты меня, майор, предал? Пошто позабыл о нашей дружбе ради…
А ради чего? Может, он выслужиться хочет — перед Мерином? Зачем ему этот клад? Если и в Гохране воры?
Ладно, после будет с ним разбираться. А сейчас…
— Калина! Ты хочешь, чтобы я сама распорядилась этим кладом? — решительно спросила она, прервав перепалку.
— Так я ж об том талдычу тебе с самого утра, Аронеюшка! — радостно вскрикнул тот.
И аж выступил из стены вперёд — на средину комнаты. Едва не наступив при этом на домового, сидевшего на полу и — под шумок, поглощавшего уже третью розетку малинового варенья. Тот едва не поперхнулся. Хорошо, что в настоящий момент Калина был не материален, но — всё же.
— Где же твоё вежество-то, Калина? Я те не половик! — резонно заявил Михалап, откашлявшись и поспешно глотнув последние капли чая из своей чашки, стоявшей рядом.
— И что же ты решила, дорогая? — отставив чашку, спросил у Аронии Ратобор.
— Это зависит от тебя, — ответила девушка.
Калина неодобрительно покачал головой, а Михалап от возмущения аж стуканул по столу кулаком — посуда с дребезгом подпрыгнула. А майор Чуров, нахмурившись и глядя исподлобья на неё, замер.
— Ты что же, дорогая, отдашь мне половину клада? — подняв бровь, вкрадчиво спросил Ратобор. Та кивнула ему. — Я всегда знал, что ты хорошая девочка.
И вдруг комната исчезла.
В глаза Аронии ударил яркий свет и она зажмурилась. А когда их открыла, то увидела, что она вновь оказалась на Мальдивах. Будто и не было ни поляны, ни честной компании в Акимовой хате…
Безмятежно плескалось безбрежное синее море, шелестели веера зелёных пальм, мелкие ракушки подкатывались с волнами к самым ногам, а у линии прибоя всё так же стоял столик, на котором блестел матовыми боками глиняный кувшин…
— Что? Опять? — совсем как волк из небезызвестного мультика вскричала Арония.
