Вскоре Роман Мстиславич сурово воздал должное Рюрику за погром столицы Руси, схватив его летом 1204 г. и насильно постригши в монахи вместе с женой и дочерью[834]. Узнав о гибели Романа в Польше в июне 1205 г., Рюрик немедленно сбросил рясу и вновь уселся на киевском столе («смета с себе чернеческые порты и седе Кыеве»)[835]. Но его лучшие времена отошли в прошлое, а политическая репутация была навсегда погублена варварским уничтожением Киева. Он не сумел сплотить вокруг себя сколько-нибудь сильных и авторитетных союзников и оказался один на один с могущественным кланом Ольговичей. Дальнейшая его политическая жизнь проходила в беспрерывном соперничестве за Киев с тогдашним главой Ольговичей Всеволодом Чермным.
Из северорусских летописей, главным образом из Суздальской, известно, что в августе 1206 г. Всеволод отнял Киев у Рюрика. Но уже в сентябре того года Рюрик вернул себе киевский стол и с перерывом на несколько летних месяцев 1207 г. досидел на главном столе Руси до 1210 г. Всё это время Ольговичи досаждали ему, покушаясь на Киев. Поэтому уже старый и теряющий силы и энергию Рюрик пошёл с ними на компромиссное соглашение. Северорусский летописец под 1210 г. беспристрастно отметил: «Того же лета седе Всеволод (Чермный. —
Свою длительную политическую карьеру, как и саму свою жизнь, Рюрик Ростиславич завершил, так и не увидев больше «золотого киевского стола». Не раз цитированный мною суздальский летописец под 1216 г. знаменательно записал: «Преставися Рюрик Ростиславич князь кыевсьскыи (!), княжа Чернигове»[837]. Выходит, в древнерусском мире его до конца дней считали всё же киевским князем. А тремя годами раньше мир покинул его главный соперник в поединке за Киев Всеволод Чермный[838].
После смерти этих незаурядных деятелей Южной Руси их заменили на главных её столах более бледные политические фигуры. В Чернигове сел Рюриков сын, слабохарактерный Владимир. А в Киеве ещё в 1212 г. усилиями Мстислава Мстиславича Удатного был посажен невыразительный член клана Ростиславичей, его двоюродный брат Мстислав Романович, который бесславно погиб в 1223 г. во время битвы с монголами на Калке. Раздробление Южной Руси, как и всего Древнерусского государства, в начале XIII в. ещё более усилилось. И дело состояло не только и не столько в том, что государству первой трети XIII в. недоставало ярких княжеских личностей, выдающихся государственных деятелей и полководцев (как считает Дж. Феннел[839] и некоторые другие историки прошлого и современности). Ведь даже наиболее выдающемуся государственному деятелю, политику и военачальнику Древней Руси XIII в. Даниилу Галицкому оказалось не под силу не то что сплотить Русь, пусть даже только Южную, но и уберечь от распада восстановленное и, казалось, крепко сколоченное им на долгие годы Галицко-Волынское великое княжество. Не успел умереть Даниил Романович (1264), как его могущественное и консолидированное государство было немедленно разодрано на куски-уделы братом Василько, сыновьями и племянником.
Дело было совсем в другом. Процессы и явления раздробленности на Руси приобрели необратимый характер. Центробежные силы окончательно победили центростремительные. Слишком далеко зашла феодализация страны и рождённый ею местный сепаратизм и боярский эгоизм, чтобы можно было вернуть времена Ярослава Мудрого или хотя бы его внука Владимира Мономаха.
Кто знает, когда бы восстановилось единство социально-политической и экономической жизни Древнерусского государства (как это происходило после эпохи раздробленности в большинстве европейских стран), да и пришло бы оно вообще, если бы Русь не попала под смертельный удар «тьмочисленной» монголо-татарской конницы в 1237–1241 гг.?! Но исторический процесс не знает альтернатив. Нашествие монголо-татарских орд Русское государство встретило разобщённым и погрязшим в междукняжеских «которах», в борьбе эгоистических интересов княжеских кланов и отдельных государей. Этим страна облегчила собственную гибель. То был пик упадка государственности. Руси не было суждено ни перебороть, ни просто пережить его.