Идеи восточнославянской общности российский, украинский и белорусский народы поддерживали в течение последующих столетий. Русская песня о взятии Азова увековечила общий поход на эту крепость украинских и российских казаков:
Древний фольклор продолжал жить в среде выросших из древнерусской этнокультурной общности народов. Так, былины киевского цикла сохранялись до XX в. на русском Севере. Украинский народ в своём творчестве долго хранил память о былинных героях древнерусского периода: о том же Илье Муромце, Алеше Поповиче, Добрыне Никитиче, Чуриле, Вольге и др. Это же можно сказать и о русских и белорусах. Народное творчество всех этих народов вплоть до XX в. поражает наличием в нём несметного количества богатырей. В. Г. Белинский образно воскликнул, что русская народная поэзия «кишит богатырями»[824]. Речь шла как о песнях и думах, так и о сказках, легендах и др.
Таким образом, древнерусские фольклорные произведения не только призывали к защите Русской земли и сохранению её единства, но и составили фундамент народного творчества российского, украинского и белорусского народов. Заложенная в домонгольский период нашей общей истории основа ощущается и в памятниках восточнославянских литератур XVI–XVIII вв. — прежде всего, в унаследовании ими идеи древнерусского единства.
Идея восточнославянской общности была одним из весомых стимулов, скреплявших Древнерусское государство и его народность эпохи удельной раздробленности. Эта идея серьёзно влияла на общество Киевской Руси XI — ХIII вв. и сохранилась через много веков после этого, когда Древнерусское государство перестало существовать, рухнув под ударами монголо-татарских полчищ.
Противоборство центростремительных и центробежных сил в общественно-политической жизни Древнерусского государства продолжалось и приобретало острые формы в течение всей эпохи удельной или феодальной раздробленности. Временами факторы объединительные брали верх, и это находило выражение в достижениях системы коллективного сюзеренитета или деятельности удачных дуумвиратов, а также в успешных и сплочённых действиях против половецкой угрозы. Однако на рубеже XII и XIII вв. стало очевидным, что процессы, разъединявшие русские княжества и земли, зашли слишком далеко, и возврата к прошлому не может быть. Для этого существовали весомые, исторически объективные причины, вызванные к жизни развитием древнерусского общества, прежде всего — социально-экономическим. Само это развитие было неоднозначным.
С одной стороны, Руси времён раздробленности было присуще нарастание экономических связей между городами и землями, что создавало предпосылки складывания относительно общего для всех регионов рынка. С другой — боярство на местах, крупные и средние землевладельцы, стремились к замкнутости своих княжеств и земель, как политической, так и экономической, видя в ней способ достижения более широкой автономии, а то и независимости от государственного центра. Постепенно они в той или иной степени добивались своего. Это было одно из главных противоречий общественно-хозяйственного развития Древнерусского государства середины XII — первой трети XIII в.
Другое кардинальное противоречие крылось в непоследовательности действий и программ членов правящего дома Рюриковичей. Она объяснялась всё тем же соперничеством объединительных и разъединительных сил в эволюции государственности. Князья, оседавшие на тех или иных территориях и обзаводившиеся там землями, должны были вместе с боярами-землевладельцами проводить отрубную сепаратистскую политику, ставя собственные экономические, а следовательно, и политические интересы выше государственных. Но не утихавшие феодальные свары, постоянно выливавшиеся в настоящие войны между князьями и их вассалами в государстве в целом и в его волостях, приносили им самим громадный материальный ущерб и непоправимые людские утраты. Прибавлю к этому участившиеся нападения половецких орд, подогреваемые междукняжескими «которами». Всё это вынуждало глав основных княжеских кланов и отдельных сильных государей прилагать усилия к объединению своих экономических потенциалов и войск для отражения общего врага — кочевников степей Северного Причерноморья. А это, вопреки желаниям многих, если не большинства, отдельно взятых Рюриковичей, поддерживало относительное единство государства и укрепляло его центральную власть.