Особенно рано, где-то в конце V в., начинается славянская колонизация Юго-Восточной Европы. А в IX–X вв. древнерусское население Южного Поднепровья было представлено потомками племён уличей и оседлой части алано-болгарских племён, переместившихся из Подонья под давлением печенегов[99]. Южные степи, понизья Дона, Днестра и Дуная были колонизованы восточными славянами также в догосударственные времена. Однако в древнерусскую эпоху от когда-то компактных и многочисленных славянских поселений там впоследствии остались лишь некоторые, о чём красочно повествует Нестор. Рассказывая о расселении славян на юге, он замечает: «А улучи и тиверьци седяху бо по Днестру, приседяху к Дунаеви. Бе множьство их: седяху бо по Днестру оли до моря, и суть гради их и до сего дне»[100]. Речь идёт, вероятно, об остатках тех городов — городищах. Главной причиной оттеснения восточных славян от Чёрного моря и устьев больших рек было нашествие печенегов в X в., которых в XI в. сменили другие кочевники — половцы. Эта мало исследованная южная славянская колонизация издавна встречалась с могучим встречным потоком кочевников: аваров, тюрков-болгар, угров, печенегов, торков, половцев, наталкивалась на сильное сопротивление Византии и Хазарии.
Достаточно рано, по крайней мере с IX в., завязывались политические отношения между союзами славянских и неславянских племён на Севере. Уже в первых записях датированной части «Повести временных лет» (с 852 г.) встречаем известия о федеративном объединении на северо-западе, состоявшем из двух славянских (словены и кривичи) и двух угро-финских (чудь и меря) союзов племён, скорее, племенных княжений. Под 859 г. (дата условная, как и почти все годы, проставленные позднейшими летописцами в рассказах о IX и большей части X вв.) Нестор сообщает, что «имаху дань варязи из Заморья на чюди и на словенех, на мери и на всех кривичех». Славяне и неславяне названы здесь вперемешку, что и навело В. Т. Пашуто на мысль о существовании в то время конфедерации этих народов. Далее эти племенные образования «изъгнаша варяги за море, и не даша им дани и почаша сами в собе володети»[101]. Упомянутая конфедерация славян и неславян была, по-видимому, стойкой, о чём свидетельствуют последующие страницы летописи. А «согласованное действие четырёх земель свидетельствует об усилении тенденции к их слиянию, ускоренной северной (варяжской. —
Союзы славянских и неславянских земель сложились, как видим, ещё до образования Древнерусского государства. На севере их ядро составили новгородская Словенская земля и полоцкая Кривичская. В длительном и неоднозначном процессе образования древнерусской государственности неславянские земли попали в подчинённое положение. Когда с конца IX в. начался первый этап объединения Руси, государственный центр в Киеве постепенно присоединял и неславянские земли, превращая их в объект нарастающей государственной, а затем и феодальной эксплуатации. Часть неславянских народов растворилась в славянском этносе (мурома, водь, ижора, позднее — меря), другая устояла. Так, совокупность эстонских племён слилась в Чудскую землю, а укшайтско-жемайтско-ятвяжских — в Литву[103].
Неславянские союзы племён Восточной Европы на первых порах строительства Древнерусского государства были её союзниками, быть может, и подневольными. Рассказывая о знаменитом походе Олега из Новгорода на Киев около 882 г., следствием которого стало объединение восточнославянских племён (что принимается современной наукой за начальную дату существования Древнерусского государства), Нестор пишет: «Поиде Олег, поим воя многи, варяги, чудь, словени, мерю, весь, кривичи…». Точно так же неславянские племена пребывали в составе громадного войска Олега, двинувшегося в 907 г. на Царьград: «Иде Олег на Грекы, Игоря оставив Киеве, поя же множество варяг и словен, и чюдь, и словене, и кривичи, и мерю, и деревляны…». Но в войске преемника Олега Игоря, также ходившего на Царьград в 943 г., представители неславянских народов уже не упоминаются[104]. Логично допустить, что одни из них (меря) были к тому времени уже поглощены Киевской Русью, другие не имели с ней союзнических отношений. В дальнейшем летопись ни разу не упоминает воинов из чуди, веси, мери и других угро-финских народов в составе войска русских князей.