Постепенно перерастая в феодальную знать, дружинная верхушка продолжала играть определённую роль и в политической жизни Древнерусского государства. Из неё выходили управленцы и советники князя. Накануне похода на половцев 1103 г. «седе Святополк (Изяславич. —
В течение XII в. многие старшие дружинники заменяются в аппарате государственного управления младшими, а также людьми, уже не связанными с дружиной. В источниках появляется термин «дворяне», т. е. люди княжеского двора. Они пребывали в жёсткой служебной и личной зависимости от князя[121]. Дружинные реальности и традиции постепенно отошли в прошлое. Отмеченная исследователями на материале Северо-Восточной Руси, эта закономерность может быть применена ко всем русским землям XII в.
Превращение надплеменного государства в раннефеодальное началось с середины X в., в княжение Ольги. Оно проходило в обществе, пронизанном родоплеменными отношениями, которое не стало ещё феодальным — хотя бы потому, что не знало индивидуальной земельной собственности и иерархических феодальных отношений в среде господствующего класса.
Времена княжения в Киеве сына Святослава Владимира (978–1015) можно с определёнными оговорками назвать эпохой завершения строительства государства на Руси, важных изменений в её социальной сущности и структуре. Именно в правление этого князя общество начинает приобретать феодальные черты. Однако феодализация государства проходила медленно, растянувшись более чем на полтора столетия. Родоплеменные элементы в общественной жизни во времена Владимира Святославича были ещё весьма ощутимы. Источники, а это почти исключительно летописи, содержат слишком скупую и часто неопределённую информацию о процессах и явлениях в стране для того, чтобы делать однозначные выводы. Не будем забывать, что летописания во времена этого князя не вели. Оно появилось на Руси при Ярославе: первый Киевский, так называемый Древнейший свод 1037–1039 гг. и Новгородский, созданный около 1050 г. С этой мыслью А. А. Шахматова согласны ныне все авторитеты в области истории летописания. Поэтому при описании княжения Владимира летописцы XI — начала XII в. воспользовались главным образом устными, фольклорными источниками, а это придало их известиям о событиях конца X — начала XI в. слишком общий, легендарный по форме и временами по содержанию характер.
Для европейских государств эпохи раннего средневековья были вообще характерны хрупкость структуры, слабость и спорадичность внутренних связей, а также недостаточная организация власти. Специалисты не раз обращали внимание на контраст между внешним оформлением и пышностью, с одной стороны, и незначительной консолидированностью ранне-средневековых государств — с другой, будь то империя Каролингов или держава Рюриковичей. Внутренняя слабость подобных империй и «королевств» в определённой степени компенсировалась непрерывной и масштабной внешней экспансией. Необходимые для этого средства государи в значительной степени получали из покорённых или соседних зависимых стран, от племенных вождей, поставленных ими в вассальную зависимость[122]. И действительно, Русское государство времён Олега или Игоря было едва сколочено, связи между его отдельными областями были непрочными и спорадическими. Но при этом оно оказалось в состоянии осуществить грандиозные походы на Константинополь в 907 и 944 гг.
Княжение Святослава (964–972) не принесло укрепления государственной структуры Руси. Следом за А. А. Шахматовым А. Е. Пресняков думал, что смерть Святослава и, быть может, всё его бурное княжение привело к распаду Киевского государства, к усилению в нём варяжского элемента. Так, в земле полоцких кривичей основал своё княжение варяг Рогволод, а в землях дреговичей и кривичей возникло другое, и также варяга — Туры[123]. На мой взгляд, имя Туры принадлежит, скорее всего, к этимологическим легендам. И всё же нельзя не отметить, что после смерти Святослава на Руси не оказалось ни сильной централизованной власти, ни сколько-нибудь объединённого государства. Дело укрепления внутренних связующих сил в стране встало на порядке дня перед Владимиром, когда он вокняжился в Киеве.
Старая историография, прежде всего в лице таких выдающихся учёных, как В. О. Ключевский, В. И. Сергеевич, А. Е. Пресняков, подвергала сомнению факт самого существования единого государства — Киевской Руси. Наиболее чётко выразил эту мысль В. И. Сергеевич, считавший, что на Руси было бесчисленное количество одновременно существовавших небольших государств, называвшихся княжествами, волостями, землями[124]. Эта концепция в значительной степени повлияла на советскую историографию.