л. 79 об. И говорит он им: «Хотя вы и прельстили меня сначала, так как не знал я козней ваших и лукавства, но ныне, имея в сердце Господа Иисуса Христа, Бога моего, и надеясь на Феодосия, одержу победу над вами». Много раз ему пакостили бесы и говорили: «Наш ты, Исакий, потому что старейшине нашему поклонился!» Он же отвечал: «Ваш старейшина — Антихрист, а вы — бесы», — и осенял лицо свое крестным знамением, и исчезали бесы.
Иногда же снова являлись к нему ночью бесы, пугая его видением, как будто приходило много народа с мотыгами и кирками, говоря: «Раскопаем пещеру эту и погребем его здесь». Другие же говорили: «Беги, Исакий, хотят тебя засыпать землей!» А он отвечал им: «Если бы вы были люди, то днем пришли бы, а вы — тьма и во тьме ходите»*. Исакий осенил себя крестом — бесы исчезли. В другой раз они устрашали его, приняв медвежий облик, иногда же обернувшись лютым зверем, либо быком, либо как змея вползали, либо были как жабы, или мыши, или любое мерзкое животное — но не могли ему ничего сделать.
И сказали: «О Исакий, победил ты нас!» Он же отвечал: «Когда-то вы прельстили меня, приняв образ Иисуса Христа и ангелов, но не достойны вы такого вида, и вот ныне являетесь в своем истинном обличье — зверином, или скотском, или змеином, или в образе какого-либо гада, такими, как вы сами есть». С тех пор не было ему никакой пакости от бесов, о чем он сам поведал, [говоря] так: «Три года продолжалась моя борьба с ними».
Потом от стал жить в строгости и соблюдать воздержание от еды и сна. И так живя, окончил жизнь свою. Когда разболелся он в пещере, то перенесли его, больного, в монастырь, где на восьмой день Исакий скончался о Господе в добром исповедании. Игумен Иван* и братия, обрядив тело его, с почестями похоронили.
Таковы были чернецы Феодосиева монастыря, которые сияют и после смерти, как светила, и молят Бога за здесь находящуюся братию, и за мирских детей духовных, и за жертвующих в монастырь, где и доныне добродетельной жизнью живут сообща, все вместе, в пении, и в молитвах, и в послушании, во славу всемогущему Богу хранимы молитвами Феодосия. Да обретем все мы жизнь вечную о Христе Иисусе, Господе нашем. Ему же слава с Отцом и Пресвятым Духом и ныне, и присно, и во веки веков. Аминь.
л. 2 Поскольку многие монахи издавна сочиняли повести о древних святых, с которыми они вместе жили и от которых многое слышали, иное же сами видели и узнали, странствуя по монастырям, и по лаврам, и по пустыням, — чудеса, совершающиеся по воле Бога и его святых, умерших или пребывающих еще в этом мире, и не только сами из этого извлекали пользу, но и другим через написанное передавали то, что случилось в древности, не сокрыв таланта, как достойные строители благодати Владыки*, чтобы не были забыты со временем чудеса Бога и святых его, — захотелось и мне следовать святоотеческому преданию*, описать для тех, кто будет после нас, свершившееся прежде наших отцов, как слышанное от ранее живших святых и в их времена случившееся, что они нам поведали, так и происшедшее в наше время, что мы от других узнали или сами ви//дели
л. 2 об. бывшее, в обители отца Пафнутия* и ученика его отца Иосифа*, о чем слышали от них и от их учеников, живших в их монастырях, потому что отец наш Иосиф после кончины отца своего Пафнутия вернулся на родину, на Волок Ламский*, и с Божьей помощью создал свой монастырь.
Тот Волок изначально был владением Великого Новгорода*. Следует сказать и о Великом Новгороде, ибо древним был тот город. Во времена святых апостолов города тут еще не было, но там, где ныне Новгород, жили люди, которых называли «славянами». Святой же апостол Андрей захотел пойти в Рим*, и проплыл в устье Днепра, а по нему в Понтийское море*, и так прибыл в Рим. Славяне же после его ухода расселились по многим местам. Некоторые из них стали жить около большого озера Ильменя*, и построили город, и назва//ли
л. 3 его «Новгород», и стали называться «новгородцами», и были некрещеными до великого князя Владимира*.
Волок Ламский — владение того города, и до сего времени он находится под властью новгородского архиепископа*. Этот город тоже древний. Первоначально он располагался на берегу Ламы-реки, ныне этот город великого князя Владимира, крестившего всю Русскую землю, называется «Старый Волок»*. После смерти Владимира великий Ярослав*, его сын, объезжая русские города, пришел на Старый Волок. И, отойдя от него два поприща*, поставил шатры на горе близ речки, которая впадает в Ламу, чтобы отдохнуть в середине дня. И явился ему во сне старец, и указал перстом на другую сторону реки, говоря: «На этом месте заложи //
