Вскоре и средний сын Семен разболелся, покаялся и причастился животворящих тайн Христа, Бога нашего. И так преставился, и был положен в Иосифовом монастыре вместе со своим братом. Мать же много плакала, как древняя Клеопатра*, и всегда по ним творила многие милостыни и священные службы, и находила утешение в одном младшем сыне Андрее. И молилась, чтобы быть похороненной им. //
л. 23 И по прошествии времени она скончалась и была погребена сыном.
И сотворил он в ее память священноприношения и многие милостыни, и был свободным от всех. И увидев несостоятельность сего мира, — ибо обладал он совершенным разумом и хорошим знанием Божественного писания, — и подражая божественному Святоше*, отрекся от мира, и множество слуг отпустил на свободу, и всех ублаготворил. Они же со многими слезами проводили его в монастырь отца Иосифа. И рукою его был пострижен, и облечен в священный иноческий образ, и наречен был Арсением. И многое богатство, и села свои — все вложил в монастырь отца Иосифа*, а прочее многое богатство раздал слугам своим и нищим. И был нищ Бога ради, и в пло//хие
л. 23 об. одежды одет, и выполнял тяжелую работу в хлебне и поварне, как один из нищих, по отношению ко всем был смирен и многотерпелив, как никто другой. И к отцу Иосифу имел великую веру, и все делал по его воле, как сын родной; и не только здесь с ним хотел быть, но и по смерти. Сотворил же родителям своим и себе вечную память в Иосифовом монастыре, чтобы поминали их во вседневном списке, пока стоит монастырь Пречистой, и всякий год устраивали по ним по шесть трапез на братию и на нищих*. Таким благотворением не только себе принес пользу, но и своих родителей возместил недостатки.
Когда же Иосиф умер, он //
л. 24 непрестанно молился у его гробницы Господу Богу и пречистой его Матери, и отца Иосифа призывал на молитву, и выражал желание отрешиться от плоти и быть с ним. И услышал Бог молитву его; и вскоре, немного поболев, принял великую схиму и, причастившись животворящего тела и крови Христа, Бога нашего, и простившись со всеми, с радостным ликом отошел он к Господу. Братия же очень жалела о нем. Был он прекрасным человеком, и речь его была сладка, всегда Господа славил, и лицом был светел, имел бороду черную, густую и не очень большую, раздвоенную книзу, а роста был среднего. Положили его в приделе церковном с братьями его, которые прежде умерли, //
л. 24 об. славяще Бога, которому слава ныне и присно.
л. 25 принял не держать хмельных напитков, не есть, не пить по кельям.
Когда же собралось к нему много иноков, то он не пожелал принять священство и начальствовать над братией, но пожелал в смирении жить. И поэтому, выбрав одного из бывших с ним иноков, поставил его игуменом, сам же, как один из последних монахов, пребывал в труде, выполняя всякую работу, и носил самую плохую одежду, был очень смирен и кроток; и когда кого называл по имени, всякому говорил: «Старчушко добрый». И ничем, что было в обители, не владел, только следил, чтобы жили по установленному монастырскому закону.
Игумен же, объединившись с некоторыми монахами, начал нарушать бывшие в мо//настыре
л. 25 об. обычаи: и в пище, и в питии, и в прочем во всем отступать от установленного правила. Святой же много поучал его, но не послушался игумен; Макарий доложил о нем епископу и, другого избрав, сделал его игуменом. Со временем и тот начал таким же образом жить, Макарий и его отставил от игуменства.
И когда святой достиг средовечия*, епископ начал побуждать его самого принять посвящение и начальствовать над братией в своем монастыре. Также и родственники его, — Захария, по прозванию Бороздин*, и все другие родные, — с трудом уговорили его, как наиболее достойного, принять священство. И, дав благословение, епископ послал его в монастырь начальствовать над братией; он же пошел, и должным образом пас свое стадо //
