л. 355 он же, побежденный кознями дьявола, отвечал монахам: «Апостол Фома не велел мне причащаться». Старцы и отец Паисий говорили ему с великим осуждением: «Безумный инок, ты прельщен бесовским наваждением», — и многими жестокими словами укоряли его, и наставляли не внимать вражьему искушению. Прельщенный же монах говорил старцам: «Как придет ко мне апостол Фома, я у него спрошу, велит ли мне причащаться». Спустя немного времени прельщенный инок сказал: «Апостол Фома разрешил мне причащаться и говеть неделю, с пятницы до субботы». Но на заутрене того инока не оказалось среди монастырской братии. И игумен послал в келию проведать его: //
л. 355 об. может быть, заболел, и поэтому не явился на службу. Пришедшие нашли его мертвым, удавленным за щеки руками злого беса, который являлся ему в образе апостола Фомы».
Вселукавый Сатана, принимая разные образы, стремится погубить человека. Если видит кого, не устремляющегося к злым делам, а подвизающегося в добрых, стремится подчинить его своей воле и заставить ни с кем не советоваться, как пишет святой Дорофей*: «Во многом совете спасение бывает, а тот, кто следует только своему разуму, падает, как лист». И потом вселяет в него дьявол тщеславные помыслы, ибо то самосмышление — начало и корень тщеславия, так как человек мнит себя не только способным как следует жизнь свою устроить, но и самым разу//мным,
л. 356 не нуждающимся в совете, он с яростью отвергает против него сказанное и желает, чтобы его слова, как речи Богослова, слушали. Когда же видит вселукавый дьявол, что укрепится в этом прилежащий к добродетели, то начинает прельщать его блистанием света или каким-нибудь видением в образе ангела или какого-нибудь святого. И если человек в это поверит, как вышеназванный брат, то тогда погибает; не только прилежащий злу человек, но и творящий добро, и тот погибает от самосмышления. //
л. 358
л. 358 об. вынесли из церкви. Через несколько дней к нему вернулся дар речи. Братия стала спрашивать его о случившемся. Он же начал рассказывать со слезами: «Я, окаянный, лишившись разума, совершал прелюбодеяние и осмеливался служить божественную литургию. И в одну из ночей недели, в которую служил, был в селении и совершил грех прелюбодеяния. И до такой степени утратил рассудок, что не потрудился после этого не только омыть нечистое тело, но и переменить оскверненную ризу, и, выполнив проскомидию, начал служить божественную литургию. Когда прочли Апостол и начали петь «Аллилуйя», а я хотел пойти читать святое Евангелие, то увидел старого человека с бородой, //
л. 359 стоящего за престолом с жезлом в руке (по облику можно было узнать, что это святой Николай). И сказал он мне с яростью: «Не смей служить, окаянный!» Я же думал, что это призрак, и, чтобы не опоздать, поторопился начать чтение. Тогда он ударил меня по голове и плечам жезлом, который был в его руках. И я упал, как мертвый, и долгое время лежал на постели парализованный». Тот же священноинок Иона сказал: «Не знаю, каким был его конец, ибо я ушел из монастыря».
Миряне, которые не удержаться и впадут в скверну злого прелюбодеяния, если не покаются, разжигают для себя печь великого неугасимого огня; но более мирян возжигают геенский огонь монахи, //
л. 359 об. впадающие в такой грех. Кто может вымолвить, что не только в мире живущие, но и в иночестве пребывающие побеждаются любовной страстью; больше мирских наказание они примут, если посягнут на священнические обязанности; и мирские попы, после жен своих побежденные любовным влечением, которые решаются служить в церкви, больше простых смертных будут осуждены; монахи же, одержимые любовной страстью и дерзающие быть священниками и касаться неприкосновенного, чего трепещут [касаться] и слова самаритян*, а они, теряя последний рассудок и надежду, побеждаемые неверием в грядущий суд и воздаяние, //
л. 360 осмеливаются совершать таинство и касаются неприкосновенного, и не только до священничества, побеждаемые нечистыми помыслами, дерзают служить, но и после принятия священства, совершая то же, осмеливаются творить службу, хотя не достойны и к алтарю приближаться.
И Господь-человеколюбец, если захочет на кого-нибудь из тех ради какой-либо добродетели излить каплю свой милости, то пошлет на него скорбь, и запретит такую дерзость, и страданием обратит на покаяние. Если же от кого отступится и не оградит страданиями от такой дерзости, те будут навсегда оставлены Богом и будут достойны слез, так как там, [в загробном мире], они обретут вечное наказание за свой грех. Не только //
