Ты возвей, возвей со полуночи, (севера – В.Б.)Ты принеси весть радостну нашим покойничкам,Что по них ли все родные в тоске сокрушилися…Полагали, что в дни Окличек умершие начинают «тосковать по земле», «скорбят о своей прежней жизни и желают повидаться с родными».[302]Отголоски этого обряда столетиями звучали в поминальных плачах:
Родимые наши батюшки и матушки!Чем-то мы вас, родимых, прогневали,Что нет от вас ни привету, ни радости,Ни тоя прилуки родительской?В девятину перед Радоницей у могил предков на святилищном холме жрец и вся община кличами и молитвенными пригласиями «приглашали» предков спуститься с небес и «порадоваться» на общей раде – соборе живых и умерших. Верили, что, обладая всеведением и могуществом, небесные радетели помогут своему роду в трудах, рождении потомства, получении богатого урожая и приплода скота. После принятия христианства в народном календаре начало Окличек было отнесено к 20 апреля и связано с памятью св. Фёдора Трихины, прозванного «Власяничником». Почитание этого византийского аскета, всю жизнь носившего на теле власяницу, как нельзя лучше соответствовало времени всеобщего очищения и подготовки к Радонице. На девять дней жизнь покаянно замирала и будто соединялась с загробным, небесным бытием.
Начало Окличек соединяли и с днём памяти св. Георгия Победоносца (23 апреля), благодатная сила которого заменила для русов помощь предков. По церковному преданию, этот святой был умучен за веру, но воскрешён в темнице ангелом, и потому в народе говорили, что св. Егорий утверждает «веру крещёную» – веру в воскресение. Средневековый духовный стих «О Георгии Храбром» завершали строки, вложенные в уста «красных девиц» – человеческих душ:
А и тебя ли мы, Храброго, дожидаючись,Держим на роду велик обет:Отдать землю светло-русскую,Принять от тебя веру крещеную.Примает он, Георгий Храброй,Ту землю светло-русскуюПод свой велик покров,Утверждает веру крещенуюПо всей земле светло-русской.[303]До XX века в крестьянской среде сохранялся обычай на Егорьев день (или на Вербное воскресение) «для приплода» хлестать перуновой веткой «веткой вербы» скотину, похлёстывать друг друга «для здоровья», а бездетных женщин «целить от бесплодия»:
Верба свята, верба свята!Не я освящаю– Бог освящает /…/На житьё-бытьё,На корысть, на радость,На Божью милость.При этом иногда добавляли: «Не я бью – верба бьёт, верба хлёст бьёт до слёз». Этот древнейший обычай восходил к древнеевропейским очистительным обрядам перед днями поминовения предков, начала сева и молодёжных игрищ. Они оберегали «от порчи», изгоняли злых духов, «приразившихся» к человеку. Подобным образом во время древнеримских февральских луперкалий жрецы-луперки стегали их участников и, в первую очередь, бесплодных женщин особыми ремнями из шкур принесённых в очистительную жертву козлов – februa. Так же назывался сам обряд и дни его совершения dies februatus «дни очищения». Первоначально он был посвящён этрусскому богу подземного мира и душ умерших Фебру (Februus), от имени которого произошло название februārius «февраль», а также febris «лихорадка, или февральская болезнь», которую требовалось «изгнать» из тела. Латинское februa «плеть для очистительного самобичевания» через метатезу ferbua сближается с древнерусским вьрба «верба».
Ещё до Окличек происходило вскрытие рек и наступали Водополы. Небеса наполнялись светом, русла рек очищались и омывали берега, будто готовясь принять небесные воды. Верили, что души родителей в ответ на Оклички отправлялись из ирия на землю в путь, длившийся девять дней – до Радоницы. После этого в течение семи девятин живые и их предки были неразлучны, вместе вели весеннюю страду, праздновали её завершение и наступление лета. Считалось, что родители покидали землю после завершения Русальницы (4 июля) и через одну девятину (13 июля) вновь достигали ирия. От начала Окличек до этого дня проходило ровно девять девятин или два солнечных срока.
<p><emphasis>Кресение душ</emphasis></p> 
