Похныкивание из колыбели отвлекло меня, переключив с глобальных проблем на обывательские. Искупать и покормить детей, самой принять душ, и, оставив малышей на маму Горана — Руфь, отправиться на поиски ответов. Гуглом у меня был супруг. К тому же, мне чертовски нравилось гуглить! Хихикнув, я постучала и, не дождавшись ответа, вошла. В комнате было темно. И пусто. На тумбочке что-то блеснуло. Я подошла ближе. Все мы, женщины, сороки — реагируем на блестящее. Главное, уметь распознавать, что сияет на самом деле, а что просто мишура и подделка.
Серебристый матовый кинжал. Витая рукоять с большой буквой «D» в основании клинка, длинное лезвие с вплавленной в середине полосой цвета сливок — кость санклита. Я провела пальцем по ней. На ощупь шероховатая. Только таким кинжалом прямо в сердце можно убить санклита. Мне с трудом удалось отвести взгляд от клинка. Какой же он красивый, мрачный и… опасный.
— Нравится? — раздался голос Горана.
— Да. — Все еще зачарованная кинжалом, прошептала я и взяла его в руку. Холодная сталь уверенной тяжестью легла в ладонь. Пальцы сами собой крепко сжали рукоять, что-то внутри меня знало, как обращаться с клинком. Тело напряглось. В венах вскипела готовность нападать. Я резко развернулась, не отдавая себе отчета, что делаю. Острый кончик клинка ужалил Драгана в голую грудь.
— Все-таки гены Охотницы сказываются. — Он усмехнулся.
Мое дыхание перехватило, и я молча проводила взглядом темно-вишневую капельку крови, которая скользнула из ранки на груди по его стройному торсу и впиталась в полотенце на бедрах.
— Прости, Горан.
— Не за что прощать, Саяна. Такое уже было, — мужчина улыбнулся. — В самом начале.
— То есть я уже не в первый раз тебя режу?
— Громко сказано. — Санклит стер кровавую дорожку. — Видишь, даже следа не осталось. Надо же, в тот раз я тебе сказал те же слова!
— Дааа? А что было потом?
— Вот что. — Он взял мои руки и положил ладонями на свою голую грудь. Какая горячая! Как он мылся, интересно? Кожа обжигает! С нее вода, наверное, попросту испаряется, как с раскаленной сковородки!
— Такие нежные ладошки, — прошептал супруг, прижавшись ко мне и тяжело дыша.
Я подняла голову и утонула в его полыхающем желанием взгляде.
— Саяна! — он накрыл одну мою руку своей, огненной. Другая еще крепче сжала талию. — Волшебная моя! — Драган отвел волосы в сторону и обжег шею дыханием. — Любимая!
Закрыв глаза, я позволила желанию охватить все тело. С губ сорвался стон.
— Господь всемогущий! — выдохнул мужчина. — Что же ты со мной делаешь! — застонав, он поцеловал меня.
Вкус нежности и страсти — успела соскучиться по нему! Все равно помню, никакая вода Леты не сотрет это, вплетенное в мою душу навечно! Мокрые волосы под ладонью, дрожащее тело, сбивчивое дыхание. Полотенце падает на пол. Да и черт с ним!
Как мы оказались в постели, не знаю. Голый, горячий, Горан прижимался ко мне, даря поцелуи. Прикосновение, поцелуй, сплетение языков, стон. Обжигающая кожа его спины под ладонями, бедра сами раскрываются ему навстречу, трусики промокли насквозь, и там, под ними, словно бьется еще одно сердце. Рука в густую шевелюру Драгана, ответный протяжный стон.
— Что же ты со мной делаешь!
Да! С моих губ сорвался смешок. У него словно кнопка там, включающая эти слова! Слова, которые хочется слышать снова и снова! А еще хочется вжаться в него всем телом, стать единым существом, остановить время!
Но вместо времени остановился Горан.
— Почему? — прошептала я, выплывая из марева дикого желания — а мне вовсе не хотелось из него выплывать!
— Умоляю! — прохрипел мужчина, уткнувшись лицом в мою грудь. — Ты меня с ума сводишь, Саяна! Искушение ты мое! Не представляешь, как я тебя хочу!
— Еще как представляю! — моя рука легла на его голову, и санклит содрогнулся всем телом, еще теснее прижавшись ко мне.
— Безжалостная Кара Господа! — простонал он. — Останови, умоляю!
— А если я не хочу тебя останавливать?
— Саяна, — супруг поднял на меня полыхающий взгляд. — Не позволяй поступать с тобой так же, как Алекс! Ты живешь чувствами, знаю. Тебя тянет ко мне, но… — Чувствовалось, что ему тяжело даются подобные слова, — я должен ждать, родная. Ждать, когда ты вспомнишь.
Опять! Все требуют одного и того же! Да если бы от меня зависело, неужели бы!.. Я зарычала от бессилия, закрыла глаза и не смогла удержать слезы, скользнувшие по вискам.
— О, Господи! Не плачь, Саяна, пожалуйста! — Горан стиснул меня стальным кольцом. — Прости!
— И ты меня. — Пришлось сделать глубокий вдох, чтобы не расплакаться.
— Все будет хорошо, жизнь моя! — проворковал мужчина, гладя меня по волосам. — Главное, ты жива. Мама вернулась к малышам.
— Но ты бы хотел, чтобы я вернулась и к тебе.
— Господь и так слишком много мне дал.
— Все будет хорошо, — я обняла его, он снова вздрогнул всем телом, прижался, застонал.
— Что же ты со мной делаешь!
— По-моему, я что раньше чаще всего не особо представляла, что делала, что сейчас, — со смешком выдохнула Ангел ему в шею.
— Воистину! — хрипло ответил супруг.
