На разложенных перед собой плоских камнях ведьма положила пучки сухой травы, поданные Йеге, и ловко чиркнув огнивом, раздула огонь. Рутгер ощутил уже знакомый, чуть сладковатый запах, и в одурманенный мозг лениво вползла мысль, что после всего этого действа его девушке опять будет плохо, но сейчас как воздух нужны её предсказания, чтобы понять, что делать дальше. Он не хотел, чтобы она себя опять мучила, и вспоминал её состояние с содроганием сердца, и всё же согласился на её предложение. Если бы всё дело было только в нём! Он бы с достоинством принял любой удар судьбы. Бремя власти требовало от него заботы о своих воинах и друзьях, и если есть хоть какая-та возможность заглянуть пусть в недалёкое будущее, надо ею воспользоваться.
Эрли еле слышно, монотонно зашептала древнюю гаарскую молитву, и до этого, позвякивающие доспехами воины, благоговейно примолкли. Они не меньше воеводы хотели знать, что будет завтра, достигнут ли они цели своего похода, и кто из них сможет вернуться домой. Конечно, погибнуть в бою великая честь, но ведь и жизнь прекрасная штука, и обрывать её внезапно никому не хотелось.
В голове проносились какие-то неясные образы, складывались в картинки, и тут же, не задерживаясь надолго, разлетались в дребезги, как осколки стекла. Стальной Барс не смог бы сказать, что он видит, и что чувствует, но в сердце зрела уверенность, что всё будет хорошо, и ближайшие дни решат, для чего они отправились в этот опасный и долгий поход.
Наверное, никто бы не смог сказать, сколько прошло времени с тех пор, как Эррилайя начала колдовать и шептать молитву. Тишина наступила внезапно, и вместо монотонного, еле слышного шёпота ведьмы, в уши ворвались завывания ветра, тщетно пытавшегося прорваться в расщелину.
Рутгер открыл глаза, и первое, что увидел, это смертельно-бледное лицо Эрли, и то, что она еле могла держаться на коленях. Он тут же рванулся к ней, подхватил за плечи, и бережно опустил на циновку, подложив под голову кем-то протянутый скомканный тегиляй. Аласейа укрыл её своим плащом, и укоризненно посмотрел на воеводу. Вперёд сунулся Сардейл, протягивая чашу, и сипло пробурчал в густую бороду:
– У нас осталось немного вина. Ей нужно восстановить свои силы. Это, конечно, не совсем то, что я хотел бы дать, но у нас ничего другого просто нет.
Рутгер с благодарностью принял от него чашу с подогретым вином, и попытался влить в полуоткрытый рот Эрли хоть несколько капель. Та проглотила, но так и не открыла глаза.
