– У нас большие потери? – С дрожью в голосе спросил воевода, боясь услышать в ответ имена погибших воинов. Это больно, но он должен это знать. Чтобы укрепить сердце, накопить ярость и ненависть для следующей битвы. Чтобы их имена огнём горели в памяти, и по возвращении домой он мог выбить их на Красной Стене Храма Бессмертного Тэнгри, и отдать им достойные храбрых воинов, почести.
– Каким-то чудом мы смогли избежать крупных потерь, и в бою погибло только два бойца. Индри, Нортар. Впрочем, Йеге говорит, что к ним к Очагу Тэнгри может отправиться ещё и Гардер.
Стальной Барс помнил лицо каждого из погибших, знал любого из них, и теперь даже не мог определиться, чья потеря наиболее чувствительна для его малой дружины. Каждый из них был хорош на своём месте, и теперь будет нелегко найти им замену, ведь с каждой битвой воинов становится всё меньше и меньше.
Вечно мрачный, неразговорчивый Гардер всегда стоял в первом ряду строя, и никогда, ни одному противнику не удавалось проскочить мимо него, или хотя бы оттеснить его на шаг. Он не был хорошим бойцом на мечах, но его сила с лихвой заменяла ему это. Хватало всего одного удара секиры, чтобы раскроить и щит, и доспехи противника. Индри был ему полной противоположностью. Ловкий, быстрый, как змея, бросающаяся на врага, и в поединке с Увгардом он мог биться с ним на равных довольно-таки долгое время. Нортар был тихим, скромным, никогда не лез вперёд, а во время битвы превращался в самого дьявола, и его меч не знал пощады. Со стороны могло показаться, что его клинок никогда не сможет насытиться кровью, но едва падал последний поверженный враг, сталь заботливо вытиралась, исчезала в заплечных ножнах, и её владелец снова становился скромным, даже чуть застенчивым человеком, с каким-то удивлённым взглядом, словно видел всё это в первый раз в жизни.
– Они были славными воинами, и я уверен, что они сейчас сидят у Очага Бессмертного Тэнгри в окружении героев минувших веков. – Рутгер почувствовал, как защемило сердце, и на глаза невольно навернулись слёзы. Он считал виноватым себя в их гибели. Это он привёл их сюда, и он решает, что им делать и когда умирать. Правильно ли это? Так ли должно всё происходить, или всё может быть по-другому?
Сардейл положил руку на плечо воеводы, и заглядывая в глаза, проникновенно, что бывало с ним крайне редко, произнёс:
