– Он же ехал воевать, а не просто искать убежище Древних Богов! – Улыбнулся Стальной Барс. Теперь он видел решение, как немного изменить тактику, и преподнести звероподобному противнику большой сюрприз. – Надо поручить это Герфуру. Он любит что-нибудь изобретать, так пусть постарается.
Друг детства всегда был не от мира сего. Он никак не мог овладеть искусству боя на мечах, зато отлично владел ножами, и мог попасть в горло врагу с расстояния в пятьдесят шагов. Он всегда что-нибудь придумывал, какие-нибудь механизмы, что учителя в Храме Бессмертного Тэнгри восторгались им. Едва взглянув на картинку в книге Древних Богов, он уже мог сказать, как можно было бы создать нечто подобное из того, что есть под рукой.
Да. Это задание для него. Герфур наверняка что-нибудь придумает, и если нужно будет потерять для этого день, то воевода готов пойти на это. Лишь бы сохранить жизни воинов в тяжёлой, страшной сече.
* * *
Глава 16.
Савгон удивлённо посмотрел на гонца, и, забыв о ране, полученную два дня назад, когда возвращался из Вольфбура, попытался подняться. Плечо прострелило острой болью, и он со стоном опустился обратно в кресло. Когда отступила боль, затмевающая разум, он поднял глаза на вига, принёсшего ему эту чудовищную весть, и проговорил:
– Но ведь это – война!
В зале замка Роунфала было светло. В большие окна ярко светило солнце, а в дальних углах горели масляные светильники. Старый вождь не любил темноту. Особенно сейчас, когда она могла напоминать ему о смерти. Да, он боялся смерти, но это был страх не от того, что он может умереть. Это был страх за свою семью, за клан, за страну Лазоревых Гор, что, казалось, неизбежно скатывалась в пропасть всё уничтожающей войны, развязываемую лордами.
За столом сидели ветераны клана, убелённые сединами, прошедшие десятки битв, нередко выручавшие вождя советами. За этим столом собирались на пиры, чтобы поднять кубки во здравие живых, и помин павших, отправившихся к Очагу Бессмертного Тэнгри, героев. Но сегодня не было слышно ни смеха, ни шуток, ни весёлых, пьяных песен. Никому не лез кусок в горло, и вино казалось безвкусным, и не пьянящим, как вода. Зловещая тишина повисла в зале, и каждый боялся её нарушить, словно это могло сдержать то, что уже случилось.
Савгон обвёл взглядом своих старых, боевых товарищей. Кто-то прятал глаза, будто был виноват в происходящем, кто-то в тяжёлом раздумье перебирал рукоять меча, кто-то оглаживал холодную сталь секиры.
