– Придёт время, и все народы Обитаемого Мира объединятся против общей смертельной опасности!
– Какой опасности? О чём ты? – Спросили из темноты, и среди поднимающегося ропота Стальной Барс узнал голос Вальгера.
Он поднял руку, и когда стихли все звуки, сказал то, о чём думал уже давно, но тогда это казалось чем-то далёким, призрачным, вряд ли когда-нибудь способное осуществиться:
– Грядёт великая война с мутантами, и она охватит все известные человеку земли!
Рутгер ожидал криков, каких-то вопросов, но совсем неожиданно в ночной тьме повисла такая тишина, что было слышно, как звенит тихий ручеёк в сотне шагов от лагеря, и лениво шелестит листвой недалёкий лес. Воевода удивлённо посмотрел на воинов, на их сосредоточенные лица, и вдруг догадался, что и они тоже давно думали об этом, но никому не говорили свои мысли. То, что они видели за время похода к убежищу Древних Богов, вполне красноречиво говорило о том, что может произойти в будущем. Даже лишённый какой-либо фантазии человек мог сделать определённые выводы, и понять, чего ждать через несколько лет.
– Воевода прав. – Подал голос Микон, оглаживая лишённую волос голову. – Ещё стоя на стене, и глядя в сторону Проклятых Земель, я заметил, что с каждым годом тварей становится больше и больше. Они видоизменяются, становятся хитрее и сильнее. Бес мне в ребро, если я знаю, из какой щели в земле они вылезают на поверхность земли из ада! Здесь, в Руссии такая битва уже была, и люди победили, пролив настоящие реки крови. Боюсь, что если мы не будем готовы к следующей, ещё большей сечи, то нас попросту вырежут как котят.
Вдруг все заговорили разом, и уже было невозможно расслышать чей-то голос в отдельности. Каждый пытался сказать что-то своё, горячо убеждая соседа в том, что его точка зрения самая что ни на есть правильная.
Стальной Барс в несколько глотков осушил чашу, и даже слегка опьянел. Ещё бы! Ведь он так долго не пил вина! Это было слегка кислым, нечета батгейскому, но он был рад и такому. Душа, изнывая в непонятной тоске, просила вина, чтобы как-то пережить эту ночь, чтобы не лопнуло переполненное тревогами сердце.
