Ещё несколько мгновений назад обуревавшие сердце, злость и ненависть улетучились, и на их место жаркой волной вползла жалость. Бессмертный Тэнгри! За что ты так поступаешь с его друзьями? Зачем так торопишь и приближаешь день его смерти?
Поддаваясь первому порыву, Стальной Барс почти пробежал те несколько десятков шагов, что их разделяли, и схватил сотника, что ему всегда нравился, за плечи. Он уже не ощутил той силы в развёрнутых плечах, скрытых серым тегиляем, и подумал, что Микон за последнюю прошедшую ночь здорово сдал.
– Что случилось, друг мой? Что так подточило твоё здоровье? Я не могу поверить, чтобы за одну ночь пышущий здоровьем человек мог так угаснуть! Чем тебя опоили?!
– Мой воевода… – Прошептал старый рус, и Рутгер заметил в его глазах блеснувшие слезинки, и он сразу же поспешил их стряхнуть. – Я никогда не встречал человека, благороднее тебя. Всегда оставайся таким, и ты никогда не будешь одинок…
– Что ты говоришь? – Не сразу сообразил виг.
Микон кивнул головой, и продолжил, будто не заметил вопроса воеводы, будто хотел прямо сейчас выложить всё то, что так долго тлело и только сейчас разгорелось в его сердце. Словно он мог не успеть сказать об этом:
– Я чувствую, что умираю… Я слишком много времени провёл на границе, и Невидимая Смерть вцепилась в меня мёртвой хваткой. Она разъедает меня изнутри, и только одному Богу известно, сколько ещё мне осталось времени.
Рус закашлялся, и поспешно поднёс тёмный платок губам, пряча его в кулаке. Старый воин как-то виновато поглядел на Рутгера, вытер кровь из уголков рта, и ещё борясь с новым приступом кашля, сотрясающем всё его тело, прохрипел:
– С каждым днём мне хуже и хуже, и не далёк тот миг, когда я уже не смогу подняться с постели.
Стальной Барс понял, что уже не имеет смысла убеждать Микона в обратном, и что дни его сочтены. Ему стало стыдно за то, что мог подумать, что друг на стороне мятежников, и находится в этих же рядах, ждущих сигнала для нападения на вигов.
– Прости меня… – Прошептал воевода, потупив голову.
– За что? – Рус улыбнулся, и снова закашлялся.
– Я подумал, что это ты привёл рабов, чтобы взять нас в плен. – Виг не хотел, чтобы между ними были какие-то недомолвки, и поэтому выложил всё, что думал.
Микон снова вытер платком окровавленный рот, оглянулся, и повернувшись к Рутгеру, с кривой усмешкой произнёс:
– Да. Этих людей привёл я, чтобы они увидели, с кем им придётся иметь дело, и чтобы это остудило их горячие головы.
