– Наш спор ни к чему не приведёт, так что оставим его, и больше не тревожь меня по пустякам.
– Разве это пустяки? Я слышал собственными ушами, как в свите императора Геннаха все только и говорили о будущей войне с мутантами!
– Я уже сказал тебе, что это для меня не новость. – Стальной Барс поднялся, и, прислушиваясь к приглушённым раскатам грома над пещерой, сказал: – Наш проводник говорит, что к завтрашнему утру буря заметно стихнет, и мы сразу же выступим в земли ювгеров, так что будь готов к долгому переходу.
Странное чувство овладело разумом воеводы после этого разговора. Что-то в его душе повернулось, и понял, что опять не найдёт для себя успокоения, пока всё не расставит в своей голове по полочкам. Мир стремительно менялся, и уже не казался чёрно-белым. Он думал, что на любое дело можно посмотреть под разными углами, и увидеть в нём что-то плохое, и что-то хорошее. Как и в любом человеке можно найти любые черты. Казалось бы, что может хорошего в предателе? Однако, он может быть благодарным, и пытается отплатить той же монетой, если это, конечно, не ещё одна уловка. Хотя, куда ему теперь деваться? Он как прикован к отряду железной цепью, и уже не сможет её разорвать. Что ждёт вигов, то же ждёт и его. Если император пошлет по их следам гвардейцев, то в общей свалке, сечи, вряд ли они будут разбирать, кого убивают. Если с отрядом ничего не случится, то и он благополучно вернётся в страну Лазоревых Гор, так что в его интересах забыть, хотя бы на время, все клятвы, данные лорду Фельмору.
* * *
Глава 14.
Даже не верилось, что ещё вчера в этих краях бушевала буря, и на каменистую землю рушились яростные потоки дождя. В ямах и низинах стояла грязная вода, и местами размытая почва свидетельствовала о стремительно бегущих ручьях, смывающих на своём пути препятствия. Вывороченные с корнями деревья, кусты, и даже перевёрнутые камни, всё говорило о том, что во время бури у берегов Картири лучше всего спрятаться в безопасном месте, и не показывать носа из укрытия.
Солнце едва проглядывало сквозь пелену хмурых туч, бесконечной чередой бегущих по небу, но уже чувствовалось, что оно изо всех сил пытается греть, словно извинялось на неудобства, доставленные путникам. Птицы робко пробовали свои голоса, чтобы через какое-то время запеть, радуясь жизни, и наполнить царящий здесь разор, живыми звуками. Какой-то крупный жук басовито прожужжал, и опустился на холодный камень, зябко потирая мохнатые лапки.
