Лорд опять улыбнулся, и ему показалось, что посол сам наталкивает его на разговор о вожде перманов. Они сразу же, с первой встречи невзлюбили друг друга, но пока были вынуждены терпеть это неудобство на советах, проводившиеся не так часто, и при первой же возможности Арк спешил уйти в свой лагерь. Не каждый варвар может вынести иносказательности, и недосказанности, оставляющей множество тем для размышлений. В сущности, это и была сама суть посла: говорить обо всём, и не сказать ничего определённого. Прямолинейный и бесхитростный вождь перман был совершенно не таким, и не мог терпеть этого. Временами они одаривали друг друга такими взглядами, что казалось, готовы были вцепиться в глотки, и вырвать цепкими пальцами хрупкие кадыки.
Двое слуг в ярких, зелёных камзолах услужливо налили дорогого батгейского вина в кубки, и застыли как изваяния, за спинками кресел. Сатвел отобрал их из сотни других отроков, после того, как они прошли тщательную проверку. С тех пор как одноглазый Хардур чуть было не вскрыл ему горло, лорд стал более осторожен, и в каждом человеке всегда сначала видел врага. Эти двое отроков были сыновьями весьма зажиточных горожан, и совсем не желали, чтобы виги посадили на трон кого-то из своих нищебродов, чтобы те в конце концов отобрали всё их имущество.
Глядя на роскошно обставленный стол, ярвир сделал глоток из золотого кубка украшенного драгоценными камнями, и сладко улыбаясь, воскликнул с притворным испугом:
– Чтобы съесть всё это, нам понадобится много времени!
– И нам надо многое обсудить! – Тут же вставил виг, поддерживая эту игру. – Возможно, что на это уйдёт весь день.
– Я видел возле палатки нашего многоуважаемого вождя Арка. Почему он поспешно ушёл, даже не разделив с нами столь восхитительный завтрак?
– В сущности, о нём я и хотел поговорить. – Медленно проговорил Сатвел, наблюдая, как посол небрежно набрасывает себе на тарелку всё, что подворачивалось ему под руку. Складывалось впечатление, что ему совершенно всё равно, что есть. Скоро на его блюде оказалась кисть винограда, ножка курицы, зажаренная на углях, добрый кус ещё дымящегося, белого хлеба, и несколько печёных картофелин.
– А что о нём говорить? – Ниирде Соо оторвал крепкими зубами кусок мяса от ножки курицы, и с безмятежным видом посмотрел на лорда. Трудно было поверить, что перед ним сидит человек искушённый в интригах, вполне способный убедить собеседника в том, что белое – это чёрное, и наоборот.
