– У него есть друзья, что обнажат за него клинки, и, не раздумывая напоят свою сталь кровью врага! – Пафосно произнёс виг, и подумал, что сейчас больше всего похож на Сардейла. Ну и пусть это так звучит. Ведь это, правда! Никто не бросит Анди в беде, и не оставит его один на один со своим горем. Любой из дружины Стального Барса придёт ему на выручку и подставит плечо!
Из шатра вышла Эррилайя, и Рутгер впился взглядом в возлюбленную. Он не знал, что пытается разглядеть в ней. Он хотел запомнить её лицо, движения, в мельчайших подробностях, чтобы потом, из глубины памяти извлекать этот образ, и любоваться им.
Девушка, почувствовав взгляд воеводы, устало вскинула голову, грациозным движением поправила волосы, и посмотрела в глаза вига, отчего того обдало жаром, перехватило дыхание. За один такой взгляд можно потеряв разум броситься в гущу врагов! Совершать сумасшедшие поступки, отдать все сокровища Обитаемого Мира, и боготворить свою любовь!
* * *
Глава 29.
Казалось, что сама природа сошла с ума, и стремилась, во что бы то ни стало, наверстать то время, когда-то сверх меры отпущенное осени. По небу проносились чёрные тучи, и солнце уже не могло отыскать в них даже меленькую лазейку, чтобы послать на землю свой жизнерадостный, вселяющий надежду, луч. Злой, холодный ветер с ненавистью бросал в лицо колючую крупу снега, и словно хотел напугать, безжалостно рвал чёрный стяг, с оскаленной мордой барса.
Не смотря на все приглашения Рутгера, Сайан ни за что не захотел заходить в шатёр, а лишь надвинул на самые глаза меховую шапку, и поплотнее закутался в плащ из лисьих шкур. Воевода стоял перед ним в одном тегиляе, с непокрытой головой, но ему не было холодно. Он, даже казалось, не замечал ни ветра, ни снега, и, не смотря на его скорбный вид, внутри него всё пело. Получилось! Прошло всего три дня, и вот, наконец, вождь Тартей не выдержал, прислал своего гонца в лице купца, и тот, мучаясь от того, что ему нужно сказать, пытался подобрать слова, чтобы как-то смягчить разрыв.
