Рутгер пытался поймать взгляд Сайана, и заглянуть ему в глаза. Он не мог поверить в то, что торговец, с первой встречи показавшийся ему мужественным и благородным человеком, думает так же как и Тартей, и во всём его поддерживает. Напрасно. Рус упрямо отводил глаза, и говорил, глядя куда-то в сторону. Стальному Барсу пришлось взять его за плечи, и чуть пригнуть голову, чтобы заглянуть ему в лицо:
– Что с тобой, друг мой? Я не могу поверить в то, что ты говоришь! Неужели ты думаешь, так же, как и вождь Тартей? Что случилось? Почему нить дружбы, связавшая нас, вот-вот порвётся?
Сайан быстро посмотрел по сторонам, и боясь, чтобы его никто не услышал, быстро прохрипел, понизив голос:
– Поверь, мне самому не нравится то, что говорит Тартей, и я не могу понять, какая муха его укусила, но он здорово изменился. Он говорит мне об одном, но совершает совсем другое. Боюсь, что он скоро лишится рассудка, и тогда, что он сделает, неизвестно даже самим богам!
– Я сейчас же пойду и поговорю с ним. – Решительно сказал воевода, хотя и представления не имел, о чём можно беседовать с вождём ювгеров.
– Это ничего не изменит. – Грустно покачал головой Сайан. – Скорее всего, он скажется больным и не примет тебя. Наверное, в него вселились злые духи, и диктуют ему свою волю.
– Неужели ты веришь в эту ересь? – Усмехнулся Стальной Барс. Ему было жаль руса. Что может быть хуже, чем видеть, как друг теряет рассудок, и его душа становится чернее ночи? Все произнесённые слова он не слышит, и думает о чём-то своём, о том, что даже не в состоянии объяснить. Что же сейчас чувствует Сайан, вынужденный лгать и изворачиваться, чтобы не потерять старого друга, и не настроить против себя нового?
– А что мне остаётся думать? Я вижу, что его что-то гложет, и не могу понять, что это! Он не отвечает на мои вопросы, избегает разговоров, а его приказы один противоречит другому!
– Чем же я могу помочь тебе? – Участливо спросил виг. О! Как ему это напоминало расставание с Миконом! Его сердце разрывалось от чувств, и в то же время из последних сил он пытался сдержать себя – будущий Владыка страны Лазоревых Гор должен быть твёрд, как кремень, и человеческие чувства его не должны касаться.
Рус опустил голову, спрятав под мехом шапки глаза, и тихо, что Рутгер едва услышал сквозь шуршание снежной крупы, проговорил:
