Эта интересная надпись знакомит нас со многими явлениями истории тогдашней Фиваиды. Царевич правящей династии, сидящий в Технэ, как военный комендант, не признавался в Фивах, на которые он имел притязание. Он является в Гераклеополь, собирает войско, идет с ним на юг, подчиняет ключ к Фиваиде — Гермополь. Заботы о храмах привлекают духовенство, и это открывает ему ворота Фив и обеспечивает оракул Амона на его верховное жречество. Противная партия обвиняется в небрежении к храму и культу и предается сожжению. Интересна огненная казнь за преступления, приравненные к религиозным — прототип позднейших костров; сведения о ней мы встречаем потом и в надписях эфиопского Напатского царства, унаследовавшего фиванские традиции. И там говорится, что бог каких-то религиозных преступников «богоненавистное племя» умертвил, сделав огненной жертвой. Однако новый, утвержденный самим богом жрец недолго спокойно занимал свой престол. Через четыре года ему пришлось снова высекать надпись о новых чудесах. Случилось какое-то небесное страшное знамение — «небо пожрало месяц», и в связи с этим говорится о бунте. Осоркон собирает двор, по-видимому, вне Фив, откуда ему пришлось бежать. В туманной речи он говорит о гневе Ра и необходимости его умилостивить. Двор выражает ему верность, и он решается возвратиться к месту своего служения, что удается. Опять бога выносят в процессии. Осоркон вопрошает его, как быть с бунтовщиками, но на этот раз получает повеление быть милостивым. Надпись заканчивается длинным перечнем жертвенных даров.
На стене Карнакского храма сохранилась от времени Осоркона II, предшественника отца автора только что упомянутых надписей Такелота II, иератическая надпись, повествующая о большом наводнении в фиванских храмах. Написанная туманным языком, трудная для понимания, она все же весьма интересна и в бытовом, и в богословском отношении, и мы приведем из нее несколько мест. После даты (3-й год, первый летний месяц) и титула царя Осоркона следует: «Поднялся бог Нун (океан) в земле сей до ее пределов, он наводнил оба берега, как в первобытные времена. Земля сия была во власти его, как море; не было канала, ни людей, чтобы задержать его ярость. Все люди были, как птицы на его городе. Ужас его вздымался... как небо. Все храмы Фив были как болота. В сей день явился Амон в процессии в Луксоре, образ его вошел в Дом Великий его ладьи (храм). Граждане его были подобны пловцам в потоке. Они восклицали к небу пред Ра, чтобы приблизился сей бог великий к прекрасному острову и почил в Луксоре священном. Нельзя было установить наоса, подобно небу, чтобы помолиться великому богу в великой силе его. Сын его возлюбленный произнес составленное жрецом Амона-Ра, царя богов, писцом царя... Нехтутанфмутом, сыном жреца Амона Баккенхонсу. Он сказал: «О бог священный, родивший себя сам, царь этой области, возносимый в явлении... непоколебимый с диском своим... Великий, существующий искони, до Обеих Земель, создатель предвечный всех вещей, дающих праздники храмам своим, сияющий во веки, милостивый вечно, проводящий поколения, повторяющий рождения, освещая ночь в образе своем прекрасном месяце, идущий Нилом, чтобы наводнить Обе Земли, оживляющий уста всех крепостью своею. Это — воздух, ходящий по небу своему, он освежает все гортани. Выходит пламя из лучей его, совершая все, что он сделал. Образ священный, созданный рукою своею, от которого получили бытие боги и богини. Он родил людей, коз, птиц, рыб, все растения, создавая это всецело по художеству сердца своего, устраивая Обе Земли... чтобы быть с твоим градом Фивами, Оком Ра, владычицей Обеих Земель. Это — подобие неба, которое далеко, но пребывает над ними искони. Боги и богини соединены вместе, в них ради красоты их сияют лица всех, созерцая их таинственно, входит благовоние их, как мирра... Это место сердца богов... Кто же будет защищать нас, если не ты? Великое место твое священно издревле. Ты сокровен внутри его. Цари умножают памятники, делая угодное твоему духу...