Египетские формы и идеи господствуют в храмах, созидавшихся в эту эпоху, на о. Филэ, в Эдфу (строился в 237–57 г. до Р. X.), Эсне (с 165 г. до Р. X. до Деция, середина III в. н. э.), Дендере, Эль-Кала (при Клавдии). Греческого влияния здесь весьма мало. Надписи уверяют, что планы утверждены еще Тотом и Имхотепом, что все храмовые принадлежности изготовлены по точным предписаниям древних книг и помещены в сокровенное место, в которое никогда не проникали никакие иноземцы от «обитателей песков» до современных владык хаунебу включительно. Храмы по большей части прекрасно сохранились; они построены по раз определенному, не нарушавшемуся плану, поколения не изменяли здесь, как в Луксоре и Карнаке, стройности и целости постройки. Особенностью их является обособленность от окружающего, как бы оскверненного чужеземными варварами мира и непосвященного взора, — они окружены высокой каменной стеной; первый двор, доступный для народа, отделяется от дальнейших зал преградой с барельефами, напоминающей наш иконостас. В толщах стен проделываются потайные коридоры для хранения сокровищ. Изображения и надписи нагромождаются на стенах, как бы покрывая их магической броней и давая целые библиотеки: здесь и ритуалы празднеств и мистерий, и рецепты благовонных составов, и каталоги храмовых библиотек, и описи храмового имущества, и мифы, и гимны, и богословские умозрения.
Почти каждый большой храм имел специальное отделение, большей частью на крыше, для мистерий в честь Осириса; из теста, зерен, земли, благовоний, елея и т. п. приготовлялись фигуры этого бога, возились в процессии по воде в богато освещенных ладьях, сопровождаемых ладьями с другими божествами, затем бальзамировались. «Бог почил в прекрасном гробе, чтобы пробудиться и возлететь на небо в виде феникса». Жрецы пели над его телом высокопоэтический плач. Возвращение божества к новой жизни было в «святое утро» после «священной ночи» и символизировалось прорастанием зерен в фигурах Осириса. Храм на о. Филэ является в данные эпохи особенно почитаемым; подобно Карнаку он привлекал к себе внимание поколений и представляет настоящий музей поздних периодов египетской истории. Здесь Осирис почитался как бог Нила. Осирис — Орион, Исида — Сотис; Осирис — Нил, Исида — поле; он — отец богов, Нил, наполняющий сию землю водой жизни, дающий цвести деревьям от пота своего; при его появлении они оживают; он — владыка росы, дающий произрастать зелени. «Ты Нил, изливающийся во время свое, от истечений которого живут боги и люди, приходящий в свою пору, рождающийся в свое время; твои члены обновляются ежегодно». На о. Биге, к северу от храма, покоилась местная реликвия — правая нога Осириса, из которой вышли оба источника великой реки. Найдя ее, Исида поспешила к Ра возвестить, и верховный бог издал указ: «Соберитесь, сотворим, чтобы он излил Нил, будем вечно ездить к его святому месту». И сам о. Филэ превратился в корабль, чтобы ежегодно перевозить богов... Указ об освящении и неприкосновенности святого места Филэ написан Ра, Шу и Гебом... Культ здесь сравнительно новый, как пограничный с Нубией, он привлекал паломников из нее, даже из ее диких племен.
И греки чтили египетских богов, но особенно привлекал их заупокойный культ. На этой почве преимущественно и происходило религиозное воздействие древней туземной религии на пришельцев, и образовалось то среднее течение, о котором говорит Шрейбер. Уже первый Птолемей понял важность существования богов и культов, в которых были бы слиты элементы обеих религий. В Египте каждая династия имела своего бога-покровителя, обыкновенно бога столицы. И вот Птолемей вводит для Александрии и своей династии такого бога в лице Сераписа, окутав это событие в покров таинственных историй и сказаний и сославшись на авторитет наиболее видных представителей обеих религий — верховного жреца и историка Манефона и афинянина Тимофея. Новый бог был, по облику, грек из Синопа; его статуя изготовлена художником Бриаксисом, но имя его — египетское «Осирис-Апис» — умерший Апис, и этим самым он оказался близким к Осирису и заупокойному культу, через который подчинялись местной религии и греки, и сирийцы, и римляне. Они бальзамировали тела, хоронили на общих кладбищах и часто по египетскому обряду. Вошло в обычай давать покойным участие в радостях земной жизни, сохраняя их мумии в домах, причем саркофаг, или чехол, ставится на ножную часть в особом ковчеге, дверцы которого растворялись у лица. В погребениях греков появляются предметы, объясняемые из египетского культа: фигурки плакальщиц, фигурки мальчиков, заменяющие ушебти, амулеты, обнаженные лежащие фигурки и т. п. Маска на лице к концу I в. превращается в некоторых областях, особенно в Фаюме, в художественные портреты, исполненные восковой краской (энкаустика) или темперой. Иногда эти портреты, представляющие покойника в лучшую пору его жизни, вставляются в расписные погребальные пелены, представляющие умершего на ладье среди Осириса и Анубиса.