Со временем сенат теряет даже видимость власти. К концу II в. н. э. в нем уже не появляются посольства от зарубежных владык и подвластных Риму городов и племен, редко разбираются важные судебные или государственные дела, нечасто происходят прения. Выслушав речь принцепса, зачитанную им самим или его представителем, сенаторы одобряют ее бурными аплодисментами и хоровыми хвалами (аккламациями), а затем публикуют как сенатусконсульт. Юристы этого времени ссылаются не на сенатусконсульт по какому-либо вопросу, а на речь принцепса в сенате. С начала III в. н. э. сенатусконсульты постепенно вытесняются императорскими указами.
Вместе с тем, утратив в эпоху принципата свою самостоятельность, а со временем и большую часть своих полномочий и функций, сенат сохранил при этом немалое политическое влияние. Более того, он пережил не только отдельных императоров, но и саму империю и продолжал пользоваться влиянием и престижем под властью германских конунгов.
Разумеется, и сенат в целом, и каждый отдельный сенатор во всем зависели от принцепса, но и тот, в свою очередь, зависел от них. Представители сенаторского сословия составляли цвет италийской, а затем имперской городской знати. Они обладали высшим социальным престижем и привилегиями, немалым политическим опытом, громадными богатствами, обширными клиентелами и влиянием на местах, в своих родных городах и областях. За ними были зарезервированы почти все наивысшие военные и государственные должности, включая и пост самого принцепса.
Когда на исходе эпохи принципата в III в. н. э. этот пост начали занимать люди, не принадлежавшие к сенаторам, то на первых порах те их не приняли, и принцепсы-выскочки очень быстро утрачивали свою власть вместе с жизнью. И только после того как сами сенаторы перестали претендовать на этот смертельно опасный пост, империю возглавили выходцы из простых солдат, сыновья крестьян и вольноотпущенников.
Традиционные магистраты и новые государственные служащие. При преемниках Августа сохранились все регулярные республиканские магистратуры (кроме цензуры), а также обычная сенаторская карьера (cursus honorum), заключавшаяся в продвижении по лестнице магистратур. Но отныне она зависела не от расположения римского народа, а от милости принцепса и поддержки его влиятельных приближенных, а также большинства сенаторов. При желании принцепс мог ввести угодного ему человека, принадлежавшего к всадническому сословию, сразу в число сенаторов высокого ранга, например, причислить к бывшим преторам.
Магистраты по-прежнему исполняли, как правило в Риме и Италии, свои должностные обязанности, а также устраивали за свой счет дорогостоящие зрелища и празднества. По отправлении магистратуры они служили за пределами Италии в качестве промагистратов, командуя легионами и управляя или помогая управлять провинциями. Особенно важные посты занимали бывшие консулы, возглавлявшие крупные «провинции цезаря» и расположенные там армии или такие богатые и многолюдные «провинции народа римского», как Азия или Африка.
Для укрепления своей власти в Риме и в Италии Август и его преемники в дополнение к старым республиканским должностям создали новые, на которые, как правило, люди не выбирались, а назначались. Главными из них были посты высших префектов, имевшие не только чисто административное, но и немалое политическое значение. Вершиной сенаторской карьеры стал пост префекта города, отвечавшего за сохранение общественного порядка в Риме. На эту должность принцепсы назначали обычно пользующегося их особым доверием бывшего консула. Он обладал юрисдикцией по уголовным делам в Риме и его окрестностях, обширными полицейскими полномочиями, распоряжался воинами, входившими в так называемые городские когорты, и занимал свой пост не два-три года, как наместники «провинций цезаря», а пожизненно. Его обязанности во многом совпадали с обязанностями республиканских магистратов: эдилов, отвечавших за городское благоустройство и поддержание в Риме общественного порядка, а также консулов и преторов, ведавших судопроизводством в Риме и в Италии. Однако его полномочия были намного шире, а влияние и авторитет — значительно выше, чем у любого магистрата.
