Наместники и прокураторы провинций имели в своем распоряжении помощников из числа своих родственников, клиентов и рабов, а также императорских рабов и отпущенников. Однако они не могли опереться на органы государственного управления на уровне городских и сельских округов нигде, кроме Египта (но и там число чиновников и звеньев управления в период принципата резко сокращается по сравнению с эпохой Птолемеев). Не обладавшие специальной подготовкой, знанием местных условий и штатом высококвалифицированных чиновников наместники и прокураторы провинций могли выполнять свои обязанности только при добровольном содействии со стороны органов местного городского (полисного) самоуправления. Находившиеся под контролем местных полисных элит эти органы выполняли только те приказы и распоряжения принцепса и его служащих, которые не противоречили интересам этих элит. В равной мере это относилось и к самому Риму.
Так, например, когда ненавидевший сенат император Калигула (37–41 гг. н. э.) решил отнять у сенаторов право «рекомендации» народному собранию кандидатов в магистраты, т. е. фактически право выбора магистратов, сенаторы по взаимному сговору стали выдвигать из своей среды только по одному кандидату на каждое место, и реформа Калигулы провалилась. А когда император Домициан (81–96 гг. н. э.) издал приказ о сокращении в два раза посадок виноградников в провинциях, магистраты и сенаторы (декурионы) провинциальных городов проигнорировали его, и императору пришлось с этим смириться.
В этих условиях задачи, стоявшие перед принцепсом и его немногочисленными служащими, имели не столько административный, сколько политический характер. Принцепсы с помощью своих сотрудников должны были обеспечивать взаимоприемлемый баланс интересов между императором и сенатом, а также между Римом и подвластными ему полисами и народами, между центральной и местными властными элитами. Нужно было также уничтожить или ослабить опасность социальных катаклизмов и междоусобиц.
Для того чтобы понять, что лежало в основе «римского», или «августова мира», необходимо разобраться во внутренней политике Августа и его преемников.
Своей внутренней политикой Август и его преемники демонстрировали приверженность институтам, обычаям и «нравам предков». В «восстановленной республике» делалось все возможное для реставрации и укрепления традиционной социальной иерархии, устранения или смягчения наиболее острых социальных противоречий.
Исключение из общего правила представляла собой политика по отношению к тем социальным слоям, которые до установления принципата были особенно тесно связаны с государственным управлением: к старинной римской знати (нобилитету) и городскому плебсу самого Рима.
Одной из самых тяжких язв, унаследованных от прошедшей эпохи, было регулирование рабовладения. Неотложной задачей любой власти была ликвидация опасности крупных восстаний рабов, грозивших перерастанием в настоящие рабские войны, и ослабление острых противоречий между рабами и господами. Для решения этого вопроса Август и его преемники использовали политику «кнута и пряника».
В Юг. н. э. был принят Силаниев сенатусконсульт, предусматривавший за убийство господина казнь всех его рабов, находившихся с ним под одной крышей и, следовательно, имевших возможность его защитить. Преемники Августа дополнили этот сенатусконсульт, еще более расширив и ужесточив его действие. Когда в правление императора Нерона (54–68 гг. н. э.) префект города Педаний Секунд был убит собственным рабом, у которого он взял деньги за освобождение, но на волю его не отпустил, 400 рабов, находившихся в этот момент в доме, были приговорены к смерти. И хотя в ответ на это в Риме начались волнения городского плебса, казнь состоялась под охраной специально вызванных войск. Однако убийства рабами своих господ не прекратились и, по свидетельству современников, по-прежнему представляли собой большую общественную опасность.
Одновременно с усилением репрессий императоры стремились ограничить жестокость и произвол господ по отношению к рабам. Еще ранее некоторые храмы имели право предоставлять убежище рабам, подвергавшимся бесчеловечному обращению. В эпоху принципата рабы могли обратиться за защитой и убежищем к статуям или изображениям принцепса, которые можно было найти едва ли не в каждом доме. Если жалоба раба подтверждалась, его продавали новому господину, а вырученные деньги отдавали старому.
